– Например: «Миссис Дэвид Шепард страстно увлекается садоводством. Образование: Южный методистский университет, степень в области истории искусств. Мистер Шепард любит смотреть университетские чемпионаты по футболу. У пары двое детей: Элис, двенадцать лет, любит читать, и Джеймс, девять лет, хочет стать профессиональным игроком в бейсбол. У семьи есть лабрадор».
– Это все неправда, – сказала я. – Кроме образования.
– По крайней мере пока, – сказал Дэвид, взял мою руку и улыбнулся мне.
Я желала этой улыбки. Желала того, что она сулила. Хотела вместе вернуться домой после приема и обнять его, хотела провести всю ночь за разговорами, признаться друг другу во всем. Хотела покаяться и получить прощение, хотела, чтобы он заботился обо мне, оберегал, ласкал и любил. В тот момент мне хотелось улыбнуться ему в ответ, но я была слишком поражена: сама мысль о том, что он представлял, как я занимаюсь садом в нашем с ним доме, представлял, как у нас будет лабрадор и двое детей, казалась невообразимой. Ведь когда-то он сказал мне, что разговор о детях подождет, и с тех пор менял тему, как только об этом заходила речь.
А лабрадор? Дэвид даже не позволял мне завести кота. «Это большая ответственность, Тедди», – говорил он, когда я просила об этом. Как будто для меня было бы непосильной задачей пару раз в день кормить животное. Как будто Беппо не был живым доказательством того, что уж с этим-то я справлюсь.
Должно быть, мое удивление отобразилось на лице, потому что Анна рассмеялась и обратилась к Дэвиду:
– Ваша жена выглядит так, будто привидение увидела. Грядет призрак Рождества!
И Дэвид снова улыбнулся, но на этот раз его зубы были сжаты. Он отпустил мою руку, и я почувствовала, будто что-то только что выскользнуло в окно. Мелькнуло где-то в стороне, а потом пропало. Падающая звезда, сгоревшая в середине полета.
Однажды, когда мне было девять или десять, мы были на ранчо на западе Техаса, и Сестрица вывела меня на улицу посмотреть на звездопад. Укутавшись в пледы, мы стояли в поле полыни и смотрели в черное как смоль небо. Трюк в том, чтобы рассеять взгляд, сказала она, и тогда краем глаза можно будет уловить падающие звезды. Первая звезда, а точнее едва различимая полоса света, показалась мне мушкой в глазу, но я все равно загадала желание, а вскоре звезд стало не счесть. Я все быстрее вертела головой, пытаясь увидеть их все, и посчитала это хорошим знаком – возможность загадать столько желаний за один раз. Лишь многим позже, читая журнал, я узнала, что мы наблюдали метеоритный дождь. Что я загадывала желание, глядя на сгорающий, погибающий метеорит.
Должно быть, Дэвид подумал, что перемену в моем лице вызвали мысли о том, чтобы прожить с ним жизнь и завести детей. Я просто удивилась, а он принял это за насмешку, и теперь я понятия не имела, как все исправить, и думала, что, если попытаюсь снова взять его за руку, он ее отдернет.
– Дайте знать, если вам понадобятся лишние руки! – заявила я с притворным воодушевлением. – В свое время я и сама организовывала мероприятия – благотворительные вечера от фонда, коллекционирующего предметы искусства.
Мне хотелось, чтобы Дэвид увидел, что мне важна его работа; хотелось быть полезной.
Марго выдохнула – если бы я хотела истолковать это в дурном смысле, то решила бы, что она фыркнула.
– Это больше чем просто вечеринки. Нужно понимать, что речь идет о политике. Конечно, я не говорю про звезд Голливуда, но, бывает, по работе приезжает какой-нибудь сенатор. Особенно если он с семьей, нужно учесть все: найдет ли миссис такая-то такая-то общий язык с женой Серджо Леоне, если посадить их вместе на бранче в отеле «Квиринале»? О жене премьер-министра переживать не нужно, у него ее нет, но как быть с другими лидерами христианских демократов? Что, если миссис такая-то излишне застенчива? Всем известно, что жена Леоне очень общительная, и ее всегда включают в список самых элегантных женщин Рима.
– К тому же, – добавил Дэвид, – когда что-нибудь происходит, любой скандал, любые слухи, об этом тоже упоминается в брошюре.
– Кстати, скажи-ка мне, – заговорила Анна. – Что тебе известно о жене папы римского? – Уже с ликующей улыбкой она продолжила: – Хорошо ли играет на пианино? Может быть, предпочитает французских дизайнеров итальянским? Ты должен знать. Для работы.
Глазом не моргнув, Дэвид ответил:
– Здесь можно не напрягаться. Папа разведен.
Все рассмеялись, и больше всех я. Шутка Дэвида немного меня расслабила: значит, не так уж сильно он злился, кроме того, она помогла разрядить обстановку после того, как Марго явно оказалась оскорблена моим предложением о помощи. И я гордилась мужем. Только посмотрите на моего Дэвида, какой у него острый ум. Несколько задевало, каким бодрым и полным жизни он становился в присутствии коллег – не то что в моей компании. Но в остальном я испытала облегчение: Дэвиду легко удавалось рассмешить окружающих. Он влился во всеобщее веселье.
