В ответ на это Хэл рассмеялся.
– Не знаю, как они собираются противиться этому в браке.
Сенатор Нибур свысока взглянула на Хэла, и кожа под ее подбородком сложилась в несколько складочек, которые наверняка заметил и готовился позже высмеять Хэл.
– Контрацепция, сенатор Хантли, – ответила она.
Я уже слышала голос Хэла, слова, которые он скажет, как только она выйдет из комнаты: пошутит, что она-то точно может не переживать о предохранении, ведь кто захочет такое страшилище.
И кстати, оказалась права – позже он произнес это почти слово в слово.
– Или, если не получится избежать беременности, – продолжила она, – сделать аборт.
Хэл на несколько секунд замолчал, хотя, несомненно, много чего хотел бы сказать в ответ, и лишь медленно выдохнул дым от сигары. Я знала его слишком хорошо и понимала: он пытается запугать сенатора Нибур.
– Что ж, – наконец произнес он. – Я не вижу причин, – начал он, и все присутствующие поняли, что он изображает Ребекку, высмеивая ее строгие формулировки, – по которым честные владельцы бизнеса в Соединенных Штатах должны спонсировать женщин, принимающих решения, столь противоречащие их природе. Женщин, позволим себе предположить, со столь сварливым характером, что они не способны или не желают найти себе мужчину, который о них позаботится. В сущности, мы оказываем таким женщинам медвежью услугу, говоря, что они могут и должны жить независимо, что, как покажет время, совершенно не соотносится с действительностью.
Сенатор Нибур поинтересовалась, что он под этим подразумевает и на какие данные опирается – как выяснилось, до того как Ребекка ощутила потребность пойти в политику, она работала учительницей математики в школе для девочек, – и Хэл ответил, что сейчас у него таких данных нет, но он уверен, что так и будет и что женщин, которые остаются один на один с миром, неизбежно постигает трагическая участь.
И сенаторше из Миннесоты об этом не было известно, но я знала, что в тот момент в помещении присутствовала еще одна женщина, и ею была Сестрица, которую и в самом деле, как сказал Хэл, постигла трагическая участь; и, думаю, он был прав и в том, что ни закона, подписанного Джеком Кеннеди, ни каких-либо уступок Торговой палаты не хватило бы, чтобы ее спасти.
Ребекка Нибур ушла, вероятно, немного более рассерженной и еще глубже убежденной в том, как важно ее присутствие в сенате, но стороны так ни о чем и не договорились. Хэл с дружками всласть пошутили на все темы, о которых я догадывалась, и даже больше – о том, какая она толстая, старая и страшная, после чего состоялось обсуждение употребленного ею слова – «контрацепция» – и категорий женщин, которые его употребляли.
– Если мы будем платить женщинам больше, чтобы они не выходили замуж, не рожали детей – пользуясь «контрацепцией», чтобы поддерживать подобный стиль жизни, – мы же просто превратим их в шлюх, – сказал Хэл. – То есть мы должны платить за то, чтобы они раздвигали ноги перед каждым встречным-поперечным?
В конце концов Хэл вспомнил, что я еще в комнате, и предложил пойти побаловать себя чем-нибудь – «но не слишком!» – и заказать ужин в номер. Едва ли можно было представить, что такого непозволительного для моих ушей они еще могут сказать, но я не сомневалась в том, что они обязательно что-нибудь придумают. Моя мать была бы потрясена, узнав, какие темы они обсуждали в моем присутствии. Конечно, я имею в виду секс, а не «сенаторшу» из Миннесоты и ее обвислые щеки, но я не собиралась ничего ей рассказывать, чтобы она положила этому конец. Я воспринимала свое участие в переговорах как некую привилегию находиться в одной комнате с влиятельными мужчинами, узнавать, что у них на уме.
Я не пошла в номер или в один из других ресторанов отеля, чтобы побаловать себя ужином – хорошим, но не слишком.
А отправилась на улицу с бутиками недалеко от посольского района, прямо в меховой магазин, и купила шубу из лисьего меха, даже не примерив. Заплатила наличными, и продавец, должно быть, решил, что я жена неприлично богатого неотесанного нефтяного магната, потому что вел себя обходительно и услужливо.
Ощущаешь некоторую власть, когда мужчина вот так вьется вокруг тебя, готовый исполнять твои прихоти; я попросила принести мне бокал шампанского, пока он упаковывал шубу, и продавец принес, а когда он предложил доставить шубу в отель, поскольку она была слишком тяжелой, чтобы я сама несла ее в чехле, я попросила просто оплатить мне такси, и ему пришлось сделать это, ведь покупатель всегда прав. Покупатель – король.
И хорошо, потому что у меня почти не осталось денег.
