Какой бы сильной и уверенной я ни чувствовала себя в костюме, чем ближе становилось посольство, тем больше я замечала, что выпитый эспрессо исполняет странные трюки в желудке. Но каждый раз, когда Дэвид спрашивал, волнуюсь ли я, улыбалась и отвечала «нет, конечно нет, просто воодушевлена». И не лгала – я действительно была воодушевлена.
Американское посольство располагалось во дворце из розового кирпича в Людовизи – шикарнейшем, элитнейшем районе Рима – прямо на виа Венето. Здание в стиле неоренессанс напоминало свадебный торт и было приобретено Соединенными Штатами со всеми наполняющими его антикварными вещицами, фресками и скульптурами после войны. В начале века здесь двадцать лет прожила королева Маргарита Савойская, а при Муссолини во дворце недолго размещались офисы его правительства. Но теперь это здание принадлежало США, как и находившиеся в нем предметы искусства.
Что, как мне казалось, не сильно отличалось от моей жизни в Риме: я согласилась на брак с Дэвидом, и теперь все предметы в его квартире, его жизни, да и сама квартира вдруг стали принадлежать и мне тоже, желала я этого или нет.
Перед посольством, за высоким забором, росли пальмы, и, проходя мимо, я представила, что захожу в музей Барберини, что эти пальмы – добрый знак. Так это и ощущалось, ведь я входила в американское посольство вместе со своим мужем. Мне хотелось взять его за руку, но Дэвид наверняка посчитал бы это непрофессиональным поведением; впрочем, он касался моей спины и слегка направлял меня.
Мы прошли мимо охраны, тех же морских пехотинцев, что и на вилле Таверна (а может, и не тех, но в той же форме), и показали на входе пропуска. А потом Дэвид провел меня в главное здание – канцелярию, – где попрощался и сказал, что, если я захочу отправиться домой с ним, он уезжает около пяти, и на удачу чмокнул меня в щеку. Он объяснил, что за мной придет Марго, и велел дожидаться ее, а сам по парадной лестнице прошел на «пиано нобиле» – второй этаж, где располагались кабинеты сотрудников.
Спустя пару минут появилась Марго – она спустилась по лестнице, по которой только что поднялся Дэвид, в облегающем летнем платье с ярким узором, поверх которого был накинут короткий жакет.
– Да вы приоделись! – воскликнула Марго бодрым тоном, по которому сложно было понять, пытается она меня задеть или нет, а потом добавила: – Забавно. Кажется, у моей бабушки был точно такой же костюм.
«Правда, что ли? – захотелось съязвить мне, но я промолчала. – У твоей бабушки из Берлингтона, штат Вермонт – или откуда она у тебя родом, – был костюм Schiaparelli сорокового года из Парижа?»
– Вам не жарко? – добавила она.
Мне и правда было жарко, я начинала потеть и время от времени подносила руку к верхней губе и проверяла, не появились ли над ней капельки влаги. Под костюмом была только комбинация – снять пиджак я не могла, к тому же он являлся неотъемлемой частью образа. Пиджак с юбкой были единым целым.
Марго показала мне другие помещения канцелярии – точнее, бóльшую их часть, то, что было позволено видеть «гражданским» – несколько напыщенный термин для обстановки, в которой мы находились, но куда уж мне до всех этих тонкостей. Важнее было то, что одежда каждой женщины, которую мы встречали – от девушек в машинописном бюро до нескольких сотрудниц, служащих в посольстве, – была примерно такой же, как у Марго: из легких тканей, ярких цветов, свободного силуэта. Марго поглядывала на меня каждый раз, когда кому-нибудь представляла, – наверное, хотела увидеть, смущена ли я, заметила ли, что оделась неправильно, что прихожусь не к месту.
В основном, как объяснила Марго, мне нужно будет ходить по коридорам посольства, делать фотографии и записи о различных абажурах, тумбах-греденциях, картинах и скульптурах – про себя я отметила, что она начала перечисление с мебели, чтобы придать несерьезности моей работе. Она вручила мне фотоаппарат «Полароид» для ускорения процесса, чтобы я могла пользоваться сделанными фотографиями прямо у себя в кабинете. Трогать ничего нельзя, сказала она, но мне выделили место для хранения необходимых книг и документов с информацией об экспонатах, а также черновиков огромного каталога, который мне предстояло составить. Марго говорила так, будто лично давала мне поручения, будто я не была экспертом и не знала, какие передо мной стоят задачи.
Она проводила меня в пустой кабинет, находившийся не в красивом главном здании, а в крыле, которое они называли Новым. Внутри это крыло не отличалось от обычного офисного помещения, и интерьеры его были далеки от великолепия канцелярии. Мой кабинет был на третьем этаже, настолько далеко от кипящей в посольстве жизни, насколько это было возможно. Единственное используемое помещение на этаже, помимо моего, было заставлено урчащими электронными устройствами, а за ними сидели мужчины в наушниках – о которых Дэвид позже велел не расспрашивать и которых Волк, заглянувший ко мне во второй половине дня, не изменяя своему брутальному образу окрестил пойндекстерами[14].
