«глиняный арахнид» - 18/18 шт.
Бригадир - 1/1 шт.
Учёный – 1/1 шт.
Криг – 1/1 шт.
Рядовые - 20/20 шт.
-Чудесно! Как только число глиняных арахнидов дойдёт до тридцати, останавливай производство. Бесконечное их количество нам не нужно. Инструментов для них хватает?
-Да. Повреждённые чиню я или гремлины в своей мастерской. Новые произвожу я на станках в твоей мастерской.
-Это хорошо, но нужно будет отдельный цех для инструментов сделать потом.
-Возможно, его придётся совместить с цехом ручного оружия.
-Да, тоже об этом думал. Но вот оружие…
Если честно, вся моя аналитика ходила вокруг да около идеи солдат и их вооружения. Со вторым было более-менее понятно. В смысле, какое будет оружие – непонятно, но то, что для него нужно много магических кристаллов, а в идеале ядер элементалей – факт.
Но вот конструкция солдата вгоняла меня в ступор. До этого я играл роль догоняющего в этой задаче, работал с тем, что есть, то есть модифицировал существующих юнитов под новые задачи. Теперь, «то, что есть», дошло до уровня, что я могу создать нужную мне компоновку. Осталось решить, какая компоновка мне нужна.
***
Профессор, последнее время был занят производством кристаллов-посредников. Человек, на его месте, давно бы взвыл от столь однообразного занятия, при условии, что, когда он уставал – он спал. Вот так и проходило время, сон, да настройка кристаллов. «Рутина» - сказали бы люди. И так оно и было. Но кто сказал, что в рутине нельзя найти красоту? Профессору и искать не нужно было. Править силовые линии кристаллов под нужную схему, и ведь каждый кристалл изначально уникальный, но из-под его лап выходили стандартизированные изделия с полностью предсказуемыми эффектами. Чем дальше, тем совершеннее были переходники. Каждую новую версию, он заботливо заносил в базу знаний, обновляя файл схемы «кристалла-ретранслятора» каждый раз. В графе «версия» уже красовалась цифра восемь, и совершенство было близко.
Но во снах Профессор видел не только кристаллы. Точнее, не только такие. Знания в магии, науке и устройстве силовых линий складывались в причудливые формы в его сознании. Покинув любимую схему, которой он очень гордился, он начинал рабочий день с новыми силами. Может дело в схеме для сна, или в его разуме, а может – и в самой природе гремлинов. Его сильно уважали собратья, за его работу с кристаллами, и то, какое устройство для сна он себе собрал.
Гремлины спали, вселившись в свой любимый механизм. Кто-то ночевал в шестерёнке, идею о которой гремлины создали сами ещё после первых уроков Эми. Другие гремлины ночевали в обломках микросхем, кто-то даже раздобыл себе сломанный фото-процессор. Главное условие было, это должен быть механизм, и он должен «работать». Шестерёнка вращалась, микросхема посылала сигнал, фото-процессор преломлял свет. Его же «спальня» была уникальной. Она единственная включала в себя магические кристаллы. Этот механизм генерировал маленький стабильный огонёк. Каждый механизм в их мастерской выдавал очень слабый эффект, но работал непрерывно. Такими «обломками» воздействий и преобразований, они пытались создать достойное вместилище для Духа Машины. Путь был тернист, долог, но так желанен.
Во сне, качаясь на волнах потоков магии, Профессор видел схемы. В них строгие дорожки электрических схем превращались и переплетались с игривыми и вольными потоками магии. Но конечная структура от него всегда ускользала под утро, оставляя налёт грусти и могучее желание найти эту схему.
Криг вот свою нашёл. Да, он из неё и появился. Спал он в Здоровяке, из которого и был рождён. Но у него иной случай. Было точнее сказать, они оба родились одновременно, ведь от действий Крига, тогда ещё безымянного рядового, в механизмах робота зародился маленький, но уже волевой Дух Машины.
Профессор не унывал, он знал, то, что нельзя взять с наскоку, всегда можно добыть старанием, этим старанием и была настройка кристаллов. Каждый раз, когда под его лапой извивались магические потоки, он чувствовал, что приближается к цели.
И награда его настигла. Он резко проснулся, от шока мгновенно вывалившись из своего механизма. Он смотрел в пустоту широко раскрытыми глазами, но видел линии, сплетающиеся в единый узор. Он смог! Он досмотрел тот сон до конца, и нашёл долгожданный ответ. А ведь тот был таким простым, что становилось даже смешно.
Осознав всю схему, Профессор встрепенулся, нельзя терять ни минуты.
-Мне понадобятся детали! Да! Паучьи лапы, ещё кристаллы, много кристаллов. И датчики, только их изменить надо. – Бормотал Профессор себе под нос, если бы его сейчас увидел Майк, то сильно удивился тому, что Профессор способен говорить быстро.
Он записывал свою идею на всём, что попадалось по лапу, царапал на полу, рисовал углём на стенах, пару моментов даже закодировал двоичным кодом в осколок процессора. Для него эти записи складывались в единую инструкцию.
