С такой практикой, я твёрдо решил кончать и, Валентина Степановна была одной из первых моих жертв. После снятия с должности и отчисления из «Академии им. Жуковского» (по причине ликвидации самой «Академии»), она несколько раз звонила - напрашивалась на приём, но я отказывался даже разговаривать с ней по телефону.
На фиг я ей сдался, интересно?
Вроде бы эта мегаактивная фемина мутила какой-то очередной сверхдальний перелёт, но мне в данный момент - это надо в последнюю очередь. С тем-то, на рекордном ильюшинским самолёте «Родина» - ставшим дальним бомбардировщиком ДБ-3 (ДБ-3Ф, Ил-4), как-то всё несколько мутновато обстояло.
Стало несколько неловко: всё же женщина, как-никак… Хотя и играющая в мужские игры. Будь я помоложе, я б конечно забил.
Но возраст, падение уровня тестостерона и старческая сентиментальность вследствие этого…
Надо будет как-нибудь при ближайшем же удобном случае, поговорить, объяснить. Повиниться-извиниться, естественно (с меня не убудет!) и дать какую-нибудь должность, чтоб при деле была.
Кажется в «реальной истории» Гризодубова возглавляла Женский антифашистский комитет.
Почему бы и нет?
Но первым делом, её надо отправить в Америку, к Саре Ротстейн – организовавшей и возглавляющей общественную организацию «Дочь еврейского народа», помогающую нашей стране словом, делом и материально. Её сын Абрам в мае женится на нашей девушке-переводчице из «Большого посольства» и такой «свадебный генерал» со стороны невесты, придётся весьма кстати.
***
Говорю шурину Паше:
- Получишь, конечно, «героя». Если белый медведь прежде не слопает.
Тот, с серьёзной миной на роже простовато-плутоватой морды:
- Согласен и на «посмертно».
В шутливом тоне:
- А вот это у меня – запросто.
Паша не уходит, стоит мнётся:
- Иосиф Виссарионович…
Читая его мысли по лицу:
- Конечно, бери. Ещё Суворов сказал: «На рыбалке хоть штык продай – но выпей!».
Тот, с гаммой самых разнообразных чувств в голосе:
- Ну, тогда я из буфета возьму одну…
- Бери сразу две, иль три, чтоб не пришлось бегать.
Сам то я в принципе мало пью – рюмочки три и харе… А вот шурин мой – как не в себя.
Ну, кто из нас без недостатков – тот первым пусть бросит в него камень!
Из ресторана «Арагви» каждую неделю присылают одну бутылку «Московской особой», а так как я особенно не увлекаюсь (разве что с соратниками-посвящёнными, в кругу семьи по праздникам, да и так – по случаю), то за зиму накопился изрядный запасец.
Правда, вчера мы его изрядно опустошили с товарищами «посвящёнными», но кое-что всё равно должно остаться.
Заговорщически подмигнув шуряку:
- …Да и не настолько богаты мы с тобой, Паша, чтоб от халявы отказываться. Хахаха!
- ХАХАХА!!!
Вскоре Паша вернулся с двумя пузырями водки и вопросительно на меня глянув, завис:
- Последние.
- Ты это серьёзно?
Кивает:
- Там правда одна ещё осталась, но початая… Пусть, думаю стоит.
Чешу в затылке:
«Это сколько ж, мы двадцатого числа «приговорили»?!».
Впрочем и, народу то было прилично - не считая позже приехавшего «перепевать» со мной Высоцкого Утёсова.
Как всегда возникшая не вовремя на пороге столовой моя благоверная, естественно - если б даже и хотела, всё-таки не смогла промолчать:
- Во, рыбаки называется! Лишь бы налакаться этой гадости.
Целую её и ласково:
- Вы б, не бухтели, Валентина Васильевна - а сообразили б, что рыбакам закусить.
Однако, та сердито отмахнулась:
- Некогда мне. Подавальщицам скажите, те и «сообразят»…
Прихорашиваясь перед зеркалом:
- …Да и не по чину мне! Я ж теперь в расчёте не какая-нибудь там «второй установщик трубки», а «третий орудийный номер159». Мне командир батареи обещал ефрейтора после присяги дать!
И пошла облачаться в шинель с нашивками Войск противовоздушной обороны страны.
Задумчиво глядя ей вслед:
«Не жена стала, а прям старшина в юбке! Учения Московского округа ПВО, что ли вновь объявить? Чтоб с 85-мм унитарным патроном «53-УО-365» туда-сюда попрыгала и хотя бы на время - стала менее разговорчивей, да более покладистой».
Шурину:
- Ладно, Паша! Иди пока, начинай ловить, а я через полчасика нагряну.
Однако, через полчасика «нагрянуть» не удалось…
***
Проводив свою «половинку», переговорил по ВЧ с кое-какими руководящими товарищами, выслушал донесения, поставил задачи…
Посмотрел на настенные часы – всего-навсего заняло двадцать минут.
Затем, через Александра Николаевича Поскрёбышева связался по городскому телефону с Гризодубовой:
- Здравствуйте, Валентина Степановна! Это Сталин Вас беспокоит…
После довольно продолжительного молчания:
- Здравствуйте, товарищ Сталин…
В ей голосе чувствуется обида и какая-то отчуждённость.
- В неформальной обстановке, можете называть меня «Иосиф Виссарионович».
В изрядном замешательстве:
- Хорошо, Иосиф Виссарионович.
- Хочу сделать Вам предложение, от которого Вы не сможете отказаться…
Чую настороженность и скованность, поэтому шучу:
- …К сожалению, я уже состою в браке, поэтому это будет предложение не «руки и сердца».
Теперь уже молчу я.
Наконец, женское любопытство победило нанесённую мной обиду и она затаив дыхание:
- Какое же?
Смеюсь:
- Не менее заманчивое!
