Тейлор выставил на свет начищенную пятерню и даже вдохнул с наслаждением запах лака: оказалось, он, как заправский скульптор, придавал ногтям черты своих героев. Ноготь среднего пальца напоминал женскую головку, указательный – мужскую, в морской треуголке, у безымянного был загадочный профиль, переходящий в кривую турецкую саблю, а на месте большого пальца и мизинца можно было угадать изображение лилии и папских ключей.
– Вопрос исключительно в том, Бесил, что мы можем противопоставить этим пальчикам…
– Вот что! – Батурин сжал пятерню и сунул ее под нос англичанину. – Вот такую аллегорию, именуемую «Один палец не кулак» ты видал?
– Опять вы за своё! – раздраженно воскликнул англичанин. – Да поймите вы уже, глупый русский, что ваши азиатские методы не работают здесь, в просвещенной Европе! Это у себя в Петербурге вы можете пытать людей в Алексеевском равелине, вышибать из них кулаком признания в том, что они с юных лет ненавидели Россию и готовили заговор против царя. А здесь имеют значение только деньги, и побеждает тот, кто вовремя вложит деньги в нужный прожект, или сделает с помощью денег так, что этот прожект никогда не осуществится… Святой Георгий! Какие же вы все-таки дикари!
Я нисколько не вру, любезный читатель, в том, что я видел манихеев и разговаривал с ними; все жители Твырдицы (их было около тридцати человек) были манихеями. Они тщательно скрывали свою веру, называя себя для приличия униатами или диссидентами.
В самом деле, тайное учение манихеев ничуть не похоже на то, что нам рассказывают церковные авторы. Манихеи – самые простые люди, вроде наших скопцов. Они отрицают иконы, церкви, кресты, не признают Ветхого Завета и не верят в воскресение; они считают, что поклоняться Богу нужно в духе и истине, в любом природном месте. В общем, это более чем здравое и понятное учение, своеобразное лютеранство, из которого выброшена всякая византийская пышность.
Но главное, что поражает в манихеях, это их преданность своей вере. Одним из своих учителей они считают некоего греческого офицера Тита, которого басилевс послал уничтожить манихейскую общину; Тит сделал дело, предал еретиков огню и мечу, но после раскаялся и основал другую общину, еще более обширную и крепкую. Отсюда и беспримерная строгость в половых вопросах. Ни в какой другой религии нет ничего подобного. Манихеи считают женщину чем-то вроде богини, к которой нельзя и прикоснуться даже, под страхом смерти.
Я несколько раз в тот день говорил с Мартеном и всякий раз задавал ему один и тот же вопрос: действительно ли мир создан дьяволом. Нужно было починить прохудившуюся в курятнике крышу; мы вдвоем полезли наверх; Мартен прибивал гвозди и прилаживал черепицу, а я сидел рядом, с молотком и гвоздями, и спрашивал.
– Мы видим не свет, – отвечал он, – а состояние своего ума. Что есть свет и кто его создал, в сущности неважно, треба не о том мыслить, треба тревожиться о своей душе.
– Но то же самое написано в Евангелии, – спорил я, – не заботьтесь о том, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться; ищите же прежде всего Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам…
– Да, – с легкой усмешкой отвечал Мартен, – и това верно… Дай гвоздь, пожалуйста…
– Но чем же тогда вы отличаетесь от христиан?
– Мы сыны света, – сказал манихей, – а христиане – сыны темнины. Они мыслят, что Христос их спас, и теперь все грехове прощены, и може творить позор. Но Христос не спас их, они как были заблудшею овцой, так и остались… В противном случае они не убивали бы других човеков…
– А что же вы думаете про магометанство?
Мартен ничего не ответил и только скорчил такую гнусную физиономию, что никаких разъяснений более не требовалось.
Ночью я никак не мог уснуть. Я лежал и смотрел в потолок избы; за печкой верещал сверчок. Осталось совсем недолго, думал я, до того, как я увижу
