Томиком, который Тельма держала в руках, были «Восточные мотивы» Виктора Гюго. Хотя благодаря богатому воображению она в основном получала такое же наслаждение от стихов, как от солнечного света, на этот раз ей трудно было в полной мере сосредоточиться на чтении, смакуя удивительную красоту языка автора и яркость метафор, которая всегда отличала произведения «Шекспира Франции». В доме Бритта, занятая приготовлением ужина, что-то радостно напевала, и это был единственный звук, который отчетливо слышался в окружающей тишине. Две или три бабочки с крылышками бледно-голубого цвета лениво порхали над медоносными цветами, время от времени едва не задевая плечо Тельмы. Неподалеку на садовой тропинке сидел крохотный черный котенок с розовой ленточкой на шее и умывал мордочку бархатными лапками так тщательно, как это делают только избалованные домашние коты и кошки. Все в этот воскресный полдень дышало миром и покоем. Поэтому, когда поблизости раздался звук приближающихся тяжелых шагов, девушка невольно вздрогнула и поднялась со скамейки, стоявшей на крыльце, так торопливо, что бабочки, которые, возможно, принимали ее волосы за какую-то разновидность цветов, шарахнулись в сторону и взлетели повыше. Напуганный котенок торопливо вскарабкался на ближайшее деревцо. Нарушителем спокойствия оказался преподобный мистер Дайсуорси. Тельма, стоящая во весь рост на крыльце, словно бы преграждала ему путь в дом. Лицо ее приняло суровое и решительное выражение, а глаза холодно сверкнули.
Не обращая внимания на все это, мистер Дайсуорси, который заметно запыхался и вспотел, продолжал идти вперед. При этом он без конца благосклонно улыбался и в знак приветствия кивал головой, не снимая при этом шляпы.
– А, фрекен Тельма! – любезно, но со снисходительной интонацией произнес он. – Как вы себя чувствуете сегодня? Выглядите вы просто замечательно, в самом деле замечательно!
С этими словами он с головы до ног окинул Тельму одобрительным взглядом.
– Со мной все хорошо, спасибо, – негромко ответила Тельма. – Моего отца нет дома, мистер Дайсуорси.
Неожиданный гость утер потное лицо, и его улыбка стала еще шире.
– Ну и что? – вкрадчиво произнес он. – Вне всякого сомнения, мы и без него хорошо проведем время! Вообще-то, фрекен, я хотел побеседовать именно с вами.
Не спрашивая у Тельмы разрешения, он поднялся на крыльцо и удобно устроился на скамье напротив девушки, издав при этом вздох облегчения. Тельма осталась стоять. Похотливые глазки лютеранского священника алчно скользнули по округлостям чудесной фигуры девушки, по белоснежной коже ее стройной шеи и роскошным волосам. Тельма молчала, и в этом ее молчании и в том, как она вызывающе стояла перед ним, было нечто такое, что смущало его и мешало заговорить. Он сконфуженно похмыкал, издал еще несколько невнятных звуков и наконец, набравшись храбрости, решился:
– Я нашел… э… э… вашу вещь… вроде игрушки… которую, возможно, вы будете рады получить назад.
С этими словами священник осторожно вынул из кармана некий небольшой предмет, упакованный в оберточную бумагу. Затем преподобный развернул бумагу своими толстыми пальцами, и в руках у него оказалось то самое маленькое распятие, которое он долгое время держал у себя.
– Что касается этого, – продолжил он, – то я огорчен и обеспокоен и желаю сказать по этому поводу несколько необходимых слов, поскольку…
– Это распятие моей матери, – перебила его Тельма и протянула руку к фигурке Христа, висящего на кресте. На глазах девушки показались слезы, а голос ее предательски дрогнул. – Оно было у нее на шее, когда она умерла. Я думала, что потеряла его, и очень переживала из-за этого. Благодарю вас от всего сердца за то, что вы вернули его мне!
Тут суровое выражение лица Тельмы смягчилось, и она улыбнулась своей чудесной, светлой улыбкой, которая походила на луч солнца, выглянувший из-за туч.
Мистер Дайсуорси дышал часто и тяжело, с хрипом. Лицо его побледнело, на лбу выступили росинки пота. Он взял руку, протянутую Тельмой, – маленькую, мягкую розовую ладошку, чем-то похожую на перевернутую створку ракушки – в свою и вложил в нее маленькое распятие. Затем, продолжая удерживать руку девушки, запинаясь, произнес:
– Так значит, мы друзья, фрекен Тельма? Добрые друзья, я надеюсь?
Девушка быстро выдернула свои пальцы из потной лапищи преподобного, и улыбка исчезла с ее губ.
– Я так не считаю! – холодно заявила она. – Дружба – явление очень редкое. Чтобы люди стали друзьями, у них должны совпадать вкусы и симпатии – а мы с вами очень во многом расходимся, и единства между нами никогда не будет. И вообще, чтобы с кем-то подружиться, мне нужно много времени.
Маленький рот мистера Дайсуорси, обычно похожий на куриную гузку, сжался в тонкую ниточку.
– За исключением тех случаев, – промолвил он с омерзительной ухмылкой, – когда этот кто-то – богатый англичанин с приятным лицом и непринужденными манерами. В этом случае вам не требуется много времени, чтобы завязать дружбу, фрекен, – наоборот, все произошло удивительно быстро!
