– Думаешь, они могли его убить?
– Не исключено, мотивов им не занимать. Тинсли не выглядит злодеем, однако он мог пойти на поводу у жены Аткинса. Именно эти опасения в разговоре со мной высказала его жена.
– Что ж, интрига растет, но по крайней мере, есть кое-какие подвижки… Больше никого не устранили, хотя на этот счет у меня свои теории.
– Неудивительно, Джим, я ведь тебя знаю. Увидимся позже.
Повесив трубку, Олдройд и сам ощутил некоторое волнение. Пусть список подозреваемых неуклонно рос, дело все же сдвинулось с мертвой точки. Сегодня их ждет наконец первый арест – того, кто, хотелось бы верить, укажет дальнейшее направление расследования.
Ярмарка, приготовления к которой в Бернтуэйте шли уже некоторое время, представляла собой обычный сельский праздник с ларьками, торгующими местными продуктами, фургонами с мороженым, надувными за́мками и прочими детскими развлечениями. Сами ярмарки здесь начали проводить еще в елизаветинские времена, а в девятнадцатом веке появился обычай в конце дня устраивать знаменитый забег вверх по крутому склону, возвышавшемуся напротив деревенской лужайки.
Олдройд въехал в деревню по проселочной дороге, избегая многолюдного центра. Сидящий рядом с ним Картер рассматривал праздничные декорации, наблюдал за семьями, направлявшимися к большой деревенской лужайке. Для него сельская ярмарка была странным, непривычным событием. Лишь раз он побывал на мало-мальски похожем мероприятии, когда двое приятелей отвезли его в какую-то деревню в Суррее, где проходил пивной фестиваль. В памяти осталась только провонявшая пивом огромная палатка; потом он принялся пинту за пинтой поглощать крепкие напитки с названиями вроде «Драконья блевотина» и «Дьявольская моча» и наконец свалился где-то в углу поля.
Картер повернулся к Олдройду.
– Вы в самом деле думаете, что он здесь появится, сэр? Зачем ему рисковать и высовываться?
– Сила убеждения, Картер.
– Вы имеете в виду его ребенка?
– Верно. Просто у тебя еще нет детей. Сперва голова забита мыслями о дисциплине, ты убеждаешь себя, что ни за что не пойдешь у них на поводу. Однако потом, когда это маленькое создание начинает о чем-то умолять, твои мысли и убеждения идут прахом. Если мы с Крейвеном правы, Уотсон появится. Он ведь находился вдали от семьи с тех пор, как нашли тело Аткинса. Наверняка дочь все это время спрашивала мать об отце, и если Энн поддерживала связь с мужем, что весьма вероятно, он, скорее всего, пообещал прийти и посмотреть забег.
– Но как он собирается это провернуть?
– Интересный вопрос, нам есть над чем поразмыслить. Само собой, не станет стоять в толпе зрителей и выкрикивать ее имя… Ладно, давай отыщем Крейвена.
Олдройд направил машину к воротам в каменной стене. Возле входа застыл фермер в плоской кепке, и старший инспектор опустил окно.
– Добрый день.
Фермер кивнул.
– С вас два с половиной фунта. Придется парковаться в дальнем конце поля, рядом с рекой. – И он указал на ряды машин.
– Хорошо, – отозвался Олдройд и медленно, неровно повел машину вниз по склону. Глядя на ряды припаркованных автомобилей, он понял, что на празднике будет весьма многолюдно.
Вскоре появился Крейвен и поставил машину по соседству. Десять минут спустя все трое уже возвращались в деревню.
– Я проинструктировал своих ребят, они заняли позиции в разных концах деревни. У всех есть рации, но они знают, что нужно действовать осторожно. Думаешь, Уотсон опасен?
– Если он убийца, то вполне.
– Ты считаешь, он убийца?
– Еще слишком рано судить. Он в самом деле был связан с Аткинсом, однако мы не знаем, каким образом. Все видели фотографию?
– Ага.
Они перешли через мост, и Картер взглянул вниз, на берег реки, где Олдройд в первый день расследования учил его «пускать блинчики». Сегодня на поросших травой берегах возле воды семьи устраивали пикники, на мелководье плескались дети.
Когда они приблизились к деревенской лужайке, с дальнего конца донеслись звуки духового оркестра. Повсюду стояли палатки, торгующие сладостями и домашней выпечкой.
– Сейчас нам лучше разделиться, – остановившись, тихо предложил Олдройд. – Просто бродите поблизости и будьте начеку.
Все трое разошлись в разные стороны и слились с толпой. Олдройд поднял глаза, разглядывая широкий Бернтуэйтский холм, по которому вскоре предстояло взбираться бегунам. Сейчас, в конце августа, растущий вереск окрасил верхние склоны холма в красновато-фиолетовые оттенки, придавая ему грандиозный, впечатляющий вид, перед которым меркли даже толпы собравшихся внизу счастливых людей. Глядя на столь прекрасную, вдохновляющую картину, трудно было поверить, что в этой деревне произошли два жестоких убийства. Впрочем, шумная ярмарка свидетельствовала о стойкой решимости жителей продолжать вести нормальную жизнь, несмотря на случившееся. Ставший фоном для нее потрясающий пейзаж и вовсе казался безразличным к людским делам.
