Картер тем временем засмотрелся на группу реконструирующих битву средневековых рыцарей. Музыка и энергия уличных фестивалей, вроде карнавала в Ноттинг-Хилл, привлекали его сильнее тихого веселья сельской ярмарки, и все же неожиданно для себя он заинтересовался боями на мечах и рыцарскими поединками, а на краю импровизированной арены заметил нечто потрясающее: средневековую пушку. Ее зарядили порохом, затем к запальному отверстию поднесли свечу, и пушка выстрелила с ужасным треском; из дула спереди вырвались дым и искры. Рядом застыл старик в костюме с измазанным сажей лицом – судя по всему, он отвечал за пушку. Картер вполне мог себе представить какое-нибудь поле боя в прошлом: десятки чумазых людей, стелющийся над жестокой бойней дым, запах пороха и крики, заглушаемые яростным лязгом металла…
Вернувшись к реальности, он направился в другую часть лужайки, где происходящее сильно отличалось от средневековой битвы, но привлекало внимание. Здесь проводились детские соревнования. Когда Картер приблизился, восьмилетние дети, подбадриваемые криками со стороны родителей, братьев и сестер, как раз рванули вперед, отчаянно пытаясь не уронить удерживаемые на ложках яйца. Выросшему в городе Картеру подобные забавы казались странными, присущими скорее середине прошлого столетия, и все же в детях, способных наслаждаться безобидными старомодными развлечениями, ощущалось нечто трогательное. Они смеялись от удовольствия, и Картер с грустью вспомнил детей, с которыми сталкивался в Лондоне: искушенные не по годам, те болтались по улицам, сквернословили и вечно влипали в неприятности. Уже не в первый раз он обнаружил, что знакомые реалии Лондона теперь оказались очень далекими.
На другой стороне лужайки Олдройд прогуливался среди палаток, торгующих домашней выпечкой и чатни, и неожиданно наткнулся на Хардиманов, рекламирующих Гартвейт-холл и предлагаемые услуги.
– Добрый день, инспектор, что вас сюда привело? – поинтересовался удивленный Саймон Хардиман; Кэролайн в это время отвечала на вопросы клиента.
Олдройд, всеми силами стремившийся избежать нежелательного внимания, подошел вплотную к палатке и тихо пояснил:
– Просто небольшое дельце под прикрытием. Буду признателен, если вы сделаете вид, что не встречали меня.
– О, ладно… Ну а мы здесь просто ради рекламы. В нашем бизнесе полезна любая мелочь.
– Конечно, – согласился Олдройд и двинулся дальше.
Он пристроился с противоположной стороны от Картера и принялся наблюдать за забегом с ложками и яйцами, в то же время обводя взглядом толпу. Если теория Крейвена верна, то именно здесь нужно проявлять бдительность.
Вскоре забег завершился под бурные аплодисменты. Тем временем по всей лужайке полным ходом шли различные представления. В какого-то несчастного – судя по всему, учителя из местной начальной школы – швыряли мокрыми губками, в большой палатке продавали лотерейные билеты, поблизости слонялся человек, одетый в костюм клоуна и огромный колпак. Олдройд сразу обратил на него внимание: может, это Билл Уотсон? Конечно, отличная маскировка, но слишком уж рискованная. Если кто-то завладеет его вниманием, вся затея запросто может сорваться. Нет, он выбрал бы что-то более незаметное, затаился бы на заднем плане…
– Следующий забег – спринт на пятьдесят метров, – раздался голос из громкоговорителя. – Участвуют мальчики в возрасте до одиннадцати лет. Потом последует такой же забег для девочек. Мальчики, пожалуйста, подойдите к линии.
Олдройд незаметно кивнул Картеру. Вероятно, во втором забеге будет принимать участие Элис Уотсон.
Сопровождаемые похлопываниями по спине и словами ободрения, мальчики в шортах и жилетах участников забега направились к линии старта, впрочем не удостоившись внимания Картера с Олдройдом. Полицейские осматривали толпу в поисках Энн Уотсон и ее дочери.
Олдройд первым заметил их и тут же нырнул за спины других зрителей, чтобы его не увидели.
– Картер, они приближаются, справа от меня, – тихо произнес он в рацию. – Постарайся не привлекать внимания.
– Хорошо, сэр. Только она ведь нас не знает? С ней беседовала Стеф.
– Да, но она наверняка ожидает, что полиция будет разыскивать ее мужа. Давай не будем рисковать.
Олдройд не сводил взгляда с элегантной женщины в темных очках и ее дочери в спортивных штанах и футболке. Сперва они шли в его сторону, после свернули к фургону с мороженым и остановились. Прозвучал стартовый сигнал, и мальчики рванули с места, однако Олдройд едва ли это заметил. Он напряг зрение и сумел рассмотреть, что в фургоне работал не Билл Уотсон. Рыжеволосый бородатый мужчина протянул девочке банку колы, мать расплатилась. Олдройд ожидал, что теперь они двинутся в его сторону, к линии старта, но мать с дочерью застыли у фургона. Девочка даже не попыталась открыть банку; подняв голову, она, судя по всему, разговаривала с мужчиной, подавшим ей напиток.
Олдройд нахмурился. Что-то здесь было не так. Девочка застыла под странным углом и, казалось, смотрела вправо, как будто разговаривала с кем-то стоящим сбоку от мороженщика и находящимся вне поля зрения.
