— Убийцам? — улыбнулся грустно Рэми. — Вы и тех людей не пожалели, что погибли в том поместье… где должен был умереть я. Вы не помогли их близким избавиться от скорби. Вы не помогли Арману, мальчику, который только что потерял самое дорогое. Вы идете по легкой дороге, собирая уважение и восхищение… но я-то знаю, что там нечем восхищаться. Я вижу… и мне больно от того, что я вижу… что вы забыли, что такое милосердие. Вы не умеете любить кого-то кроме вашего вождя, вашей богини и вашего клана. Вы умеете судить, но не умеете понимать и прощать…
— А ты прощаешь слишком многих! — ответила хранительница. — Но не прощаешь нас!
— Нет, я помогаю тем, кто нуждается в моей помощи. Вы… вы не нуждаетесь. Вы сами загнали себя в ловушку, своей слепой любовью к вашему вождю. И не мне вас оттуда вытягивать, вы должны это сделать сами
Ой как же он в себе уверен. Так уж и не ему. А Рэми встал, отошел от хранительницы на шаг и продолжил.
— Миранис был уверен, что я его пытаюсь убить, и все равно полез меня спасать. Знал, что отец его не простит, и все равно пытался, даже насильно, сделать меня своим телохранителем, тогда как повелитель меня приговорил. И ты мне рассказываешь о своей любви? Но жив я сейчас не благодаря тебе, не благодаря вашей защите, благодаря совсем другим людям. Презренным кассийцам, которых ваши целители отказываются исцелять.
— Нериан… прошу.
— Не смей меня называть этим именем! В последний раз я слышал его от своего дяди, когда мне было шесть лет, когда он меня чуть было не убил.
— Прошу…
— Просишь? — спросил вдруг Рэми. — Мой дом тут, а не в Виссавии, тут мои друзья, тут мои родные. Те самые, которых вы в упор не видите, которых унижаете такими письмами, как то, что ты написала Миранису. Тут все, что мне дорого. И да, я поеду в Виссавию с Миранисом, на время, но не думай, что тебе это поможет. Что вам всем это поможет.
— Наследник…
— Я отказался от наследства в тот самый миг, когда Виссавия не дала мне убить Алкадия.
— Ты не понимаешь…
— Нет, хранительница. Я не хочу понимать. Вы хотели, чтобы я вернулся в Виссавию? Я был готов это сделать. После того, как помогу Миранису. Но пока Алкадий жив, пока наследнику Кассии грозит опасность… я его не оставлю.
Только было бы Миранису легче от этих слов?
Определенно нет. Он смотрел на Рэми, на хранительницу, и впервые в жизни задавался вопросом: а стоит ли его жизнь жизни целого народа?
Рэми нужен в Виссавии, в этом сомнения больше не было. Необходим. И Миранису он необходим… но…
И принц отвернулся от хранительницы, бросив Рэми.
— Заканчивай это, прошу.
— Мир, — выдохнул Рэми, и принц вздохнул с облегчением: хранительница исчезла и в замке снова можно было дышать.
Завтра… что будет завтра? Что будет в этой Виссавии, Миранис не знал. Но знал одно точно: если ему суждено умереть, Рэми он за собой не потащит.
***
