Удилов находился в комнате спецмероприятий. Видимо, ему доложили, что я уже в гостинице. Он открыл двери ровно в тот момент, когда я только вышел из лифта. Жестом пригласил следовать за собой. Мы прошли к номеру, который занимали ученые из Киева.
— Ну как там у вас? — спросил Удилов сопровождавшего нас сотрудника.
— Нашли, товарищ генерал-майор! — ответил один из совершенно обычных и незаметных в толпе людей. Он выглянул из номера, который занимали украинские ученые.
— Вот он! — сотрудник продемонстрировал небольшой металлический цилиндр, который держал в руке.
— Что ж, мои предположения оказались правильными, — удовлетворенно кивнул Удилов. — А здесь все приведите в порядок, чтобы даже подозрения об обыске не возникло. До возвращения ученых всем готовность номер один.
Мы вернулись в комнату спецмероприятий. Она представляла собой длинный пенал без окон. Звукоизоляция была на высоте — из коридора не доносилось ни звука. Попасть сюда можно было через тамбур. С коридора мы открыли обычную дверь с номером 4–011, вошли в тамбур, за которым находилась еще одна дверь — металлическая. В самой комнате стояло три длинных стола с оборудованием — магнитофоны, аппаратура связи. За столами сидели операторы. Еще один стол со стульями возле него был обычным, письменным. Удилов сразу направился к нему, открыл небольшой чемоданчик и упаковал пирофорный стержень, уложив его так, чтобы не нарушить герметичность футляра. После этого он достал из кармана точно такой же футляр и, передав его сотруднику, мягко сказал:
— Ребята, а вот этот муляж положите, пожалуйста, на место. Только аккуратно, чтобы никто ничего не заподозрил. И будем ждать.
Примерно через полчаса по рации сообщили, что ученые с гостями прибыли.
— Аист с ними? — уточнил Удилов.
В оперативной работе никогда не называют объект разработки напрямую. Всегда дается кодовое название. Аист — это, скорее всего, Бусленко. Бусел — аист на белорусском языке.
Услышав ответ, он положил рацию на стол и сказал мне:
— Вы не ошиблись в своих предположениях по поводу Бусленко. Он действительно пришел на встречу в гостиницу. Что ж, продолжаем наблюдать.
Ждать пришлось недолго.
— Микрофон в коридоре, — сообщил оператор и протянул наушники — одни для Удилова, вторые — для меня.
В следующую минуту я вполне отчетливо услышал приближающиеся шаги и голоса. Ученые, как обычно, продолжали свои споры — симпозиума им не хватило.
— Нет, вы идете неправильным путем! — жарко доказывал кто-то. — Я много раз говорил и еще раз хочу повторить: вы, уж простите за такую аллегорию, ставите телегу впереди лошади! Вначале хотите создать объединенную систему, а потом уже развивать ее клоны. Но это так не работает!
— Это Бусленко, — прокомментировал Удилов, кому принадлежал голос говорившего.
— Вы не понимаете, Николай Пантелеймонович! — не менее жарко возражал кто-то из ученых. — Должно быть общее постановление, которое бы создало предпосылки для развития!
— Я все понимаю, но вы хотите создать еще одну бюрократическую структуру, которая будет всеми командовать и распоряжаться ресурсами. Еще раз заявляю, это так не работает! Бюрократия погубит все.
Ученые вошли в номер, послышался звук закрывающейся двери.
— Переключаю микрофон, — сообщил оператор.
В наушниках щелкнуло. И в следующим миг мы услышали громкий хлопок. За ним последовали смех и звон бокалов. Видимо, кто-то шумно открыл шампанское.
В разговор вступил третий голос:
— Товарищи, давайте выпьем за кибернетику! И когда мы точно узнаем, сколько зерна в поле, сколько звезд на небе, и сколько солдат в армиях вероятного противника, то последний бюрократ повесится на собственной косе! — перефразировал известный тост из «Кавказской пленницы» обладатель молодого, сочного баритона. — Так выпьем же, товарищи ученые, за кибернетику!
— Это Григоренко, — прокомментировал Удилов. — Молодой, но подающий большие надежды кандидат наук. Имеет контакты с очень интересными людьми из консульства США в городе Киеве. Кроме того, посещает семинары по экономике в Институте системного анализа Гвишиани.
Между тем разговор ученых продолжался. Говорил кто-то с неприятно резким, скрипучим голосом:
— Вот я и говорю, что вначале нужна сеть. Сеть вычислительных центров, связанным между собой каналами связи и обменивающихся данными по специальному протоколу.
— А это говорит Хохлов, доктор наук, профессор в Институте кибернетики, — Удилов узнал по голосу еще одного гостя.
— Да есть у нас уже этот протокол! — отвечал уже знакомый мне голос Бусленко. — Х.25 стандартизован Международным союзом электросвязи. Протокол работает, и даже прекрасно работает! Правда, пока только в наших военных разработках, в том же ПВО. Но он совершенно универсален. Его вполне можно применить в ОГАС, а вы снова пытаетесь изобрести велосипед!
Я понимал, о чем спорят ученые и в то же время слегка обалдевал.
