Басин развернулся ко мне, готовый шуметь дальше. Я поднял руку, останавливая его.
— Ефим Владимирович, составы будут сейчас же отправлены. И товарищ Павловский лично проследит за их отправкой.
Павловский хотел возразить, но я не дал ему такой возможности:
— Или мне позвонить Леониду Ильичу и доложить о сложившейся ситуации?
— Нет-нет, не надо. Признаю, я поторопился остановить движение, — тут же начал оправдываться министр путей сообщения. — Я и не думал, что это станет такой проблемой.
Басин тут же вскипел:
— Вся Инская забита моими грузами, а вы проблему не видите? Стройка БАМа встанет с минуты на минуту, и это перед приездом Леонида Ильича! Мы же не просим отправлять наши эшелоны по Транссибу, но через Абакан — Тайшет можно организовать отправку?
— Организуют, Ефим Владимирович, и сделают это немедленно, — я глянул на Павловского так, что тот побледнел.
«Ну вот же не вовремя как… Теперь доложит обо мне Брежневу совсем не так, как хотелось. Начнет критиковать, извратит все…», — с тревогой и неприязнью думал он.
Я отвернулся от жалкого Павловского и, протянув руку Басину, представился:
— Полковник Медведев. Товарищ Басин, думаю, нам с вами нужно побеседовать.
Басин коротко кивнул, крепко пожал мою руку. Потом бросил еще один полный ярости взгляд на Сердюченко и первым покинул кабинет. Я вышел следом.
В здании управления Западно-Сибирской железной дороги имелся огромный полукруглый холл. Только поднимаешься по лестнице на второй этаж — и сразу попадаешь в это просторное помещение, по периметру которого стоят кресла для посетителей и журнальные столики. Между креслами в больших вазонах растения — китайские розы, еще какие-то незнакомые мне цветы, удивительные лианы, оплетающие решетки. На металлических подставках красуются аквариумы, в которых мелькают стайки разноцветных рыбок.
Сегодня народа здесь было немного и мы с Басиным устроились подальше от всех. Я внимательно выслушал все, что тот хотел мне рассказать, и пообещал:
— Ваши слова я передам лично Леониду Ильичу. А также расскажу о ситуации с грузами. Думаю, во время поездки будет большое совещание.
— У нас! В Сковородино! — тут же вскинулся Басин. — Оно должно быть именно там! Ведь как раз там связка Транссиба с БАМом. И построено много. Есть что показать и чем похвалиться. Вы же знаете, что по плану предполагается строительство одиннадцати территориально-производственных комплексов?
Я это знал достаточно хорошо. Ведь в моей прошлой реальности из одиннадцати запланированных был построен только один — угольный территориально-производственный комплекс в Нерюнгри. А до знаменитого Удоканского месторождения, за которое так рвал глотку Гвишиани, «руки дошли» только в середине нулевых. И это стало возможно лишь благодаря строительству БАМа.
Простившись с Басиным, который спешил лично проконтролировать отправку составов, я тоже покинул здание управления железной дороги. Служебная «Волга» ждала внизу и, усевшись рядом с водителем, я попросил доставить меня в здание Комитета. По Вокзальной магистрали быстро выехали на Красный проспект, оттуда свернул на Коммунистическую к зданию КГБ.
Там созвонился с Рябенко, доложил ситуацию. Кроме рекомендации провести совещание в Сковородино, рассказал о прекращении отправки всех грузов на БАМ. Причем особо подчеркнул, что запрет поступил от Павловского еще до того, как стало известно о поездке Леонида Ильича по Сибири.
Следующим пунктом назначения был Красноярск, после него Иркутск, дальше Чита, Хабаровск… Конечный пункт — Сковородино.
Городок небольшой, но он просто кипел жизнью. Отсюда начинался малый БАМ, и здесь я присоединился к большой группе журналистов и работников отдела пропаганды, корреспондентов — всех тех, кто будет освещать в прессе и на телевидение предстоящую встречу Леонида Ильича Брежнева с молодыми строителями БАМа.
Вернувшись в Хабаровск, вылетел спецрейсом обратно, в Новосибирск и там уже присоединился к команде, сопровождающей Леонида Ильича в поездке.
Сама поездка Генсека по Транссибирской магистрали заняла десять дней и, несмотря на мои опасения, прошла без сбоев и накладок.
До Сковородино я успел поговорить с Леонидом Ильичом и рассказал ему о ситуации с грузами. Он был уже информирован, ведь Рябенко переговорил с Брежневым после моего звонка. Но Леонид Ильич потребовал рассказать подробно. Теперь он слушал меня и довольно кивал:
— Вот как хорошо, что мы поставили Басина. Вырастет хорошая замена Мохортову. Пару лет пусть пока в замах походит, пообвыкнется, а потом… Константин Владимирович хороший человек и строитель хороший, но дорогу надо молодым давать.
В том разговоре мне показалось, что Генсек не обратил внимания на мои не слишком лестные слова о Павловском. Но, как оказалось, тут я ошибся. По завершении поездки Брежнев лично распорядился подготовить приказ об увольнении Павловского с поста министра путей сообщения. Еще несколько человек были сняты с постов, включая бедолагу Сердюченко.
