Кортеж Брежнева остановился возле ворот. Во двор заезжать не разрешалось никому, исключения не сделали даже для советского Генсека.
Леонид Ильич с Людмилой Живковой прошли по длинной дорожке, мимо кустов роз и большого виноградника к боковой пристройке. Я находился в одном шаге за спиной Брежнева.
Первой вошла внутрь Людмила. Ее не было минут пять.
— Ждем, как на приеме, — усмехнулся Генсек. — Я уж и забыл, как это бывает. Ого, смотри, виноград какой уже спелый! — Леонид Ильич потянулся за ягодой.
В этот момент дверь открылась, и Живкова пригласила Леонида Ильича войти. Я хотел пойти следом за Генсеком, но Людмила остановила меня:
— К Ванге всегда заходят по-одному, — строго сказала она.
— А вы как же? — попытался возразить я, не желая оставлять Генсека без присмотра.
— А я там как переводчица. Вангелия говорит на македонском диалекте болгарского языка.
Леонид Ильич тоже приказал мне остаться. Я подчинился. Хотя и не чувствовал угрозы в этом месте, но все равно было не по себе.
Но волноваться пришлось не долго. Вскоре снова открылась дверь.
— Пойдемте, — Живкова поманила меня рукой. — Баба Ванга сказала, чтобы второй тоже зашел вслед за первым.
Я вошел в полутемное помещение с низким потолком. Сквозь домотканые шторы едва пробивался свет с улицы. Вангелия сидела на диване, перед ней стоял небольшой столик. На столике лежала открытая Библия. Читать сама Ванга не могла, но Библия всегда была рядом с ней. Насколько я помнил, мировоззрение слепой пророчицы включало многое как из христианства, так и из восточных религий. Ну и анимизм, конечно же, ведь её главной способностью было «умение разговаривать с духами».
Леонид Ильич стоял перед предсказательницей в напряженной позе.
«Зря я все это затеял, а все любопытство», — с недовольством думал он.
Я молча встал за ним, немного отступив — так, чтобы видеть всех, кто находился в комнате. В самом углу сидели две женщины, безотлучно находившиеся при целительнице. Они сидели так тихо, что не услышь я из-за занавески возле шкафа поток непонятных мыслей на каком-то болгарском диалекте, то мог бы и вовсе не заметить их присутствия.
Баба Ванга заговорила. Голос ее оказался глухим, а слова неразборчивыми. Людмила Живкова стояла с напряженным лицом, стараясь разобрать невнятную речь провидицы.
Я усмехнулся — тоже мне, Нострадамус в юбке! У пророков и предсказателей всегда так: неси бред, не говори ни о чем конкретно. Чем страшнее и неопределеннее нарисуешь картину, тем больше людей тебе поверят.
Людмила, наконец-то, справилась с переводом. И то, что она сказала, разнесло мой скептицизм в щепки.
— За спиной двойной стоит… Одна половина здесь, другая там. Одна от Бога, другая от черта… Простите, это кажется про вашего телохранителя, — смущенно пояснила Живкова.
— Ты знаешь, кто я? — недовольно спросил Брежнев бабу Вангу. Несколько минут назад, до того, как я вошел, он задавал свой вопрос. А ответа не получил. Потому и злился теперь, что ждал чего-то другого, а не невнятных рассказов о его телохранителе.
— Большой человек. И большой мученик, — ответила ему Ванга и Живкова тут же это перевела.
— Лучше спросите что-нибудь про здоровье, — прошептала Живкова, обращаясь к Леониду Ильичу, — обычно про здоровье спрашивают…
Слух у бабы Ванги был что надо. Не знаю, как уж она поняла слова, сказанные полушепотом и на русском языке, но вдруг быстро заговорила. Так быстро, что Людмила еле успевала с переводом:
— Ты должен был раньше уйти, но задержишься. Тебя держит тот, кто за спиной стоит. Смотри, кого за спину пускаешь. Не от Бога такие вещи, а от дьявола. Портят сущее, меняют, врут. Правда другой должна быть, не такой. как вы устроили. И ты виноват, и тот, кто сзади. А лечить тебя не буду. Тебе не надо, без меня уже лечат.
Тут Людмила замялась, посмотрела на меня так, будто ждала помощи:
— Не знаю, как перевести… Вангелия сказала, что вы с ней как… как это сказать… два чудака под одним плащом… Двама чешити под един плащ… — произнесла она на болгарском языке. — По-русски это что-то вроде…
— Одного поля ягоды? — догадался я.
— Да! Это, пожалуй, лучше всего передает смысл на русском! Но я не совсем понимаю, почему она так сказала… — добавила Людмила растерянно.
Зато я очень хорошо понимал! Ванга прочла меня, как открытую книгу.
Ну что ж, теперь моя очередь. Попробую-ка я тоже заглянуть в мысли провидицы. Если наткнусь на защиту, как было с Капитоновым, впору считать знаменитую Вангу очередным попаданцем. Впрочем, была бы она из будущего, зачем тогда столько невнятных пророчеств и библейской мути? Зачем тогда вся эта мистика и театральные разговоры с духами? Разве что… Я ведь тоже типа «вижу вещие сны». Может и она делает то, что окружающие примут и поймут охотнее, чем правду?
Я сосредоточился на мыслях Ванги.
