Смиртюков — управляющий делами Совета министров — человек, начавший карьеру еще при Молотове. Такое ощущение, что он всегда был в управлении делами — заместителем управляющего при Сталине, а потом при Маленкове сам стал управляющим. Спокойно работал и при Хрущеве, а теперь занимает ту же должность при Брежневе. Абсолютно спокойный, невозмутимый, неспешный, Смиртюков совершенно не интересовался политикой. Никогда не ввязывался в интриги и не был замечен (как принято писать в характеристиках) в порочащих его связях. Зато, говорили, что разбуди его ночью — Смиртюков тут же по памяти выдаст полный список кремлевского имущества, за кем это имущество было закреплено и в какие годы и к кому перешло.
Когда я вошел в его кабинет, Смиртюков положил передо мной бланк заявления.
— Пишите прямо при мне: «В связи со служебной необходимостью прошу выделить мне квартиру по адресу Кутузовский проспект, дом тридцать, квартира двадцать восемь».
Я задумался — адрес-то очень знакомый. Заметив мою реакцию, Смиртюков замялся, потом спросил напрямую:
— Вас не смущает, что эта квартира раньше принадлежала Николаю Анисимовичу Щелокову?
— Очень смущает, — често признался я. Радости от скорого новоселья заметно поубавилось.
— Понимаю… Но наше дело исполнять распоряжения, — Смиртюков положил передо мной ордер на квартиру. — Ремонт там уже сделали, мебель частично заменили. Посоветуйтесь со своей женой. В принципе, если будет желание вашей супруги, мебель можем заменить полностью. Тем более, у вас маленькие дети, им обстановка другая нужна. Я уже распорядился, чтобы детские комнаты подготовили, но вы сами посмотрите, может быть не понравится.
Смиртюков положил передо мной связку ключей.
— Здесь от квартиры, от сейфа, от некоторых шкафов. Личные вещи покойных Щелоковых уже передали наследникам. Так что можете вступать во владения. Но вы же знаете, что за мебель и другие вещи придется потом отчитаться?
Я это знал. Дело было в том, что вся мебель, все вещи в квартире — посуда, ложки-вилки, ковры — да все, кроме личных вещей, являлось государственной собственностью. Если житель номенклатурной квартиры терял свою должность, то он должен был сдать все, что получил вместе с квартирой, по описи. Стоимость испорченных или потерянных вещей высчитывалась из зарплаты. С дачами была такая же история. Дачи у работников аппарата были только государственные — даже те шесть соток, которыми владели простые советские граждане, были недоступны для людей, работавших во власти.
В моей прошлой реальности, после развала Союза, был такой некрасивый случай:
Бывший первый секретарь Московского горкома КПСС Гришин Виктор Васильевич после того, как он передал должность Борису Николаевичу Ельцину, был выселен из служебной квартиры в комнату в коммуналке. В центре Москвы, конечно, но все-таки с соседями и общей кухней. Пенсию он получил по тем временам хорошую, триста пятьдесят рублей. Но начавшаяся инфляция в девяносто втором году практически съела все накопления. Он умер в здании районного отдела соцобеспечения, куда пришел переоформлять пенсию. Ходили слухи, что когда к нему пришли домой, в его комнате царила удручающая нищета. Кровать с панцирной сеткой, диванчик — продавленный, старый, древний шкаф, стол и стул. Вещей было немного, в основном строгие костюмы, в одном из которых его и похоронили.
После перестройки много писали о шикарной жизни партийных бонз, о жирующей номенклатуре, но зачастую все было совсем иначе. Особенно для честных людей, не разворовываших государственное имущество. Такой человек в чем приходил во власть, в том он из нее и уходил. Прорабы перестройки, в том числе знаменитый Гавриил Харитонович Попов, шутили по этому поводу: мол, не умели жить, поэтому у них и не было мотивации развивать экономику. И добавляли: а вот если бы у них был процент с каждого внедрения или сделки, то и сами бы стали миллионерами, и страну бы за собой потянули.
И все-таки, квартира Щелокова мне не подходит. Пока слишком яркие воспоминания о его трагедии… Как я приведу туда свою жену, недавно оправившуюся от рака? Как отвечу на неудобные вопросы дочек? Приняв такое решение, я сказал:
— Михаил Сергеевич, и все-таки я хочу попросить что-то другое. Может быть есть поскромнее вариант? Квартира хорошая, но в ней было две смерти. А у меня жена после болезни, дети. Да и не по чину мне такие хоромы. Куда мне пятикомнатную для четырех человек? Да еще с комнатой для домработницы…
Я отодвинул заявление, положил сверху авторучку и вопросительно посмотрел на Смиртюкова:
— Ведь наверняка найдутся и другие кандидаты на эту жилплощадь? И что скажете по поводу вариантов попроще?
— Вы правы, Владимир Тимофеевич. Генерал Цинев вот буквально вчера возмущался. Квартира министерская, он сам на нее нацелился. Пришлось отказать, так как у меня имелись другие распоряжения. А он шумел тут, ногами топал. Я ему предлагал новый ЦКовский дом на улице Щусева, а он меня послал открытым текстом, — Смиртюков обиженно вздохнул и добавил:
