И разговаривал с ними о смерти. Рассказывал об ангелах, в которых превращаются люди, о параллельных мирах, о переселении душ, о новом рождении в нашем мире. Боюсь, что у моих девчонок после наших вечерних бесед в голове будет каша. Но каждая из дочерей составила для себя приемлемую картину. Татьяна выбрала вариант с ангелами. Она раз и навсегда решила, что бабушка теперь летает на небе и смотрит на нее сверху. А вот Леночка спорила, что бабушка теперь родилась в другом измерении и теперь живет там. Но, как бы ни было, эти фантазии лучше горя и слез. Пусть их память о бабушке будет светлой.
А вот как вывести Светлану из ее состояния, я не знал. Перепробовал все — и гипноз, и внушение, но жена все глубже погружалась в депрессию. Ей просто необходимо заплакать! Выплеснуть горе со слезами, с криком и причитаниями.
На девятый день я устроил дома небольшие поминки. С девочками накрыли стол, приготовили кутью, поставили графин с компотом, конфеты. Я не знал, что еще нужно — кроме риса с изюмом в голову ничего не приходило. Уже когда накрыли стол, вспомнил о фотографии. Поставил на стол портрет Валентины Ивановны, перед ним стопку водки, накрытую сверху кусочком ржаного хлеба.
Светлана взяла фотографию матери в руки, прижала к груди и… наконец заплакала. Я обнимал ее, что-то говорил, какие-то пустые слова. Но когда у человека такое горе, любые слова будут пустыми.
Следующим утром Света впервые со дня смерти Валентины Ивановны проявила интерес к жизни. Она развесила на стенах фотографии в рамках, на комоде расставила фарфоровые статуэтки. Я нечаянно задел балерину, но, извернувшись, поймал ее на лету.
— Володя, осторожнее! — испуганно воскликнула Света. — Это моя любимая!
— Такая же хрупкая, как ты, — я обнял жену, поцеловал ее и прошептал:
— Все время боюсь тебя нечаянно сломать.
— Я крепче, чем ты думаешь, — Светлана фыркнула и ушла в спальню разбирать коробки с одеждой. Мне тоже полегчало, когда увидел, что жену начало отпускать.
Я позвал дочек и предложил:
— Как вы посмотрите на шоколадную колбасу?
— Папка, ты как маленький, — Таня улыбнулась. — Колбаса бывает из мяса.
— А у нас будет из шоколада.
— А шоколадная колбаса неправильная, — продолжала настаивать Татьяна.
— Кому нужны твои правила? — Леночка показала сестре язык и закричала:
— Ура!!! Мы будем делать неправильную шоколадную колбасу!
На кухне было уже убрано — я немного разобрался с утварью и посудой в первый же день, как заселились в эту квартиру. Позже навел уже более основательный порядок. Сейчас открыл навесной шкаф, достал коричневую коробочку, на которой было написано: «Золотой ярлык». Следом банку сгущенки и пакет с печеньем. Достал из холодильника кусок масла.
— Папа, а где шоколад для нашей колбасы? — спросила Леночка, рассчитывая увидеть шоколадные плитки.
— А мы его сейчас сами сделаем, — я улыбнулся, глядя на недоверчивую гримасу, которая появилась на ее мордашке.
Я посмотрел на продукты — вроде бы ничего не забыл. Признаться, кулинар из меня не очень, но некоторые рецепты знаю наизусть. С шоколадной колбасой уж точно ничего не напутаю — столько раз, будучи еще молодым Владимиром Гуляевым, готовил ее для своей дочери, когда та была маленькой.
— Лена, тебе серьезное задание: ты будешь ломать печенье.
— Ура! — обрадовалась Леночка, запуская руку в пакет с печеньем.
— Да погоди ты, не на стол же! — поставил перед дочкой большую глубокую миску. — Сюда. Вот прямо на мелкие кусочки ломай.
— А я что буду делать? — Таня пританцовывала возле стола.
— А мы с тобой приготовим «шоколад»!
— И я хочу шоколад! — возмутилась несправедливостью Леночка.
— Лена, мы же не будем его без тебя есть. И как только приготовим — тебе первой дадим попробовать. Договорились?
— Ну лаадно…
Мы с Таней слегка растопили масло на водяной бане. Не так, чтобы оно стало совсем жидким, а только приняло консистенцию крема. Добавили к нему банку сгущенки. Тщательно все перемешали.
— А теперь главный секрет шоколадной колбасы, — сказал я загадочно. — две большие ложки какао с горкой. Одну ложку добавляешь ты, Танюша, а вторую Леночка. Шоколадная колбаса получается очень вкусной, когда ее готовят дружно!
— А мы и так дружные! — уверенно заявила Таня и вдруг чихнула.
Какао с ложки осело тонкой пленкой на ее лице и одежде.
— Я тоже так могу! — И Леночка, прежде чем я успел ее остановить, дунула на свою ложку с порошком «Золотой ярлык». От себя, естественно. Я едва успел зажмурить глаза. К когда открыл их, девочки хохотали.
— Папка, ты на негра похож!
— Или на кочегара! И ты, Таня, тоже на кочегара похожа!
Я не остался в восторге от такой шутки, однако и ругаться не стал. Кое-как вытерлись — все равно после такой кулинарии потом придется целиком купаться — и продолжили готовку.
— Вот и готов наш шоколад! — сообщил я, позволив Леночке облизать ложку. — А теперь давайте всыпать в него раскрошенное печенье и перемешивать.
В кухню заглянула Светлана.
— Что здесь такое интересное происходит?
— Мама, уйди! У нас сюрприз! — в один голос закричали дочери.
