— Ладно, не буду мешать, — Света улыбнулась и предупредила: — Только постарайтесь не сильно свинячить, убирать сами будете.
Я достал из кухонного шкафчика целлофановые пакетики.
— Осталось только разложить нашу колбасу…
— Что-то это совсем не похоже на колбасу, — разочарованно протянула Леночка. — Просто каша какая-то!
— Подожди, дочка, еще не время…
Я разделил массу на три части, выложил ее на целлофановые пакетики и показал, как раскатать в колбаску.
— А теперь можно есть? — девочки уже «напробовались», пока готовили, но им все-таки не терпелось нарезать шоколадные колбаски на кусочки.
— Нет, она пока должна застыть в холодильнике. Так что самое время убираться, как маме обещали. А потом мыться, причем всем.
Я отправил дочек в ванную, а сам принялся за уборку. Кухню мы, конечно, уделали знатно! Зато с каким удовольствием потом пили чай с новым десертом!
После обеда Светлана и дочки прилегли отдохнуть и заснули. Дневной сон на фоне последних напряженных дней пойдет на пользу, и я не стал их будить. На цыпочках прошел в зал, сел в кресло и с удовольствием вытянул ноги.
Валентину Ивановну, несмотря на все наши конфликты, мне было очень жаль. Вот не жадничала бы, не поехала бы забирать ненужные ей на юге шубы — была бы жива. Но, как говорится, на все воля Божья. Я сам-то остался жив только потому, что афганский оппозиционер вместо меня заскочил в кабину.
Расследование провели серьезное, но того «техника», что организовал падение лифта, не нашли. Я бы очень удивился, будь это по-другому. Но думаю, что это были чисто афганские разборки…
Сейчас у нас конец августа семьдесят седьмого года. Уже в следующем году будет серьезная встряска в Афганистане. Апрельская революция начнется с убийства видного деятеля народной демократической партии Афганистана — Мира Акбара Хайбара. Стрелка так и не найдут, будут ходить слухи о причастности к убийству спецслужб президента Дауда. Это выльется в многотысячную демонстрацию, а полиция жестоко разгонит протестующих, тем самым подлив масла в огонь. Одновременно службы безопасности начнут аресты лидеров НДПА. Хафизулла Амин поднимет вооруженное восстание. Страна полыхнет и в прямом, и в переносном смысле.
На Лубянке считали, что целью киллера был афганский политик, а покушение на меня даже не рассматривалось. И я тоже поначалу так думал. По крайней мере до следующего дня.
Утром солнце било в глаза, прорываясь сквозь воздушные, полупрозрачные шторы. В открытую форточку задувал теплый летний ветерок, шурша тонким тюлем. Живи я в деревне, сейчас лежал бы вот так, умиротворенно закрыв глаза, и слушал пение птиц. В городе «птички» были другими, их пение заменяли трамвайные звонки и сигналы автомобилей. Подумал, что надо будет заменить на более тяжелые портьеры, желательно, темные, и открыл глаза. Повернулся к супруге и не смог удержаться от улыбки. Она так смешно сопела во сне — почти так же, как дочки.
— Светка, просыпайся! — осторожно дернул отросшую прядь волос, заправил ее за ухо, погладил по щеке — реакции ноль. Продолжала спать так же крепко, будто перед этим неделю копала картошку или собирала хлопок на плантации.
Попытался сдернуть с жены одеяло, но не тут-то было! Она вцепилась в край и лихо, одним движением, завернулась в него с головой. Из складок одеяла наружу торчал только нос. Я легонько щелкнул ее по кончику носа и, склонившись к самому уху, прошептал:
— Светочка, завтра первое сентября.
— Как завтра⁈ — страдальчески простонала сонная супруга. — Володя, почему ты мне вчера не напомнил? Это просто уму непостижимо — забыть о первом школьном дне дочек⁈ Какая ж я мать после такого?
— Ну и что ты так запаниковала? Первое же не сегодня — завтра. Стоит так волноваться? — я действительно не понимал ее страхов. Ну первый учебный день — и что? Даже то, что девочки пойдут первый раз в новую школу, не причина для такого переполоха. — Свет, что мы за день два букета не организуем?
— Володя, ты все-таки мужчина и не понимаешь женских забот. Если бы дело было только в цветах… Мы же не готовы к школе, вообще не готовы. Абсолютно — от слова «совсем», — Светлана тяжело вздохнула. — Как же я спать хочу…
— Давай так, ты немного подремлешь, а я сделаю тебе кофе и принесу. В постель.
— А я с сонных глаз опрокину чашку с кофе на казенную постель.
Только усмехнувшись в ответ, я прошел на кухню, открыл шкаф. Турка, которую я заприметил давно, стояла на верхней полке. Достал, перевернул и посмотрел на донышко — инвентарный номер 127/14. Усмехнулся — какая прелесть! Надеюсь, инвентаризацию проводить, пока мы тут живем, не будут. Вспомнилась сцена из фильма «Служебный роман», когда во время разговора Новосельцева с его начальницей в кабинет «нашей мымры» ворвалась бригада горластых теток во главе с Георгием Бурковым.
