— Вот мне тоже интересно, почему? — я продолжал сверлить взглядом «англичанку».
Та лихорадочно перебирала в голове разные варианты действий, но на самом деле там не было ничего внятного, кроме суетливого беспокойства за собственную репутацию: «Человек не простой, очень влиятельный. Как бы решить проблему с его детьми. Нельзя допустить, чтобы он перевел девочек в другую школу. Это скандал. Это просто невозможно представить. Даже не хочу думать, какие будут последствия. Особенно для меня».
Читая эти мысли, я понимал, что решение по сути уже принял — перевод девочек в другую школу состоится немедленно. Пусть дети не совсем мне родные, но я люблю их уже, как своих собственных. И оставлять их в этом гадюшнике не собираюсь.
— У нас прекрасный педагогический коллектив, — тем временем распиналась «англичанка», — очень сильные преподаватели, многие с ученой степенью. Английский язык преподают носители языка. У ваших девочек небольшие проблемы с адаптацией в новом коллективе, но это на первых порах. Они вольются в коллектив и будут прекрасно себя чувствовать. Но, к сожалению, некоторые проблемы в воспитании ваших детей имеются. Я специально вызвала в школу именно вас. С вашей супругой я уже разговаривала на родительском собрании…
Так вот почему Светлана слегла с головной болью! И ведь мне ни слова не сказала о том, что ходила на школьное собрание.
Я встал, посмотрел на даму сверху вниз.
— Благодарю вас за заботу о моих детях. Но не думаю, что они будут продолжать образование в этой школе.
И, не слушая летевшие вслед увещевания, просто ушел.
Еле дождался, пока закончатся занятия в высшей школе КГБ, так торопился домой.
Светлана, к счастью, чувствовала себя получше. Суетилась на кухне, откуда уже вкусно пахло.
— Ужинать будешь? — спросила Светлана.
Мне показалось, что она была сегодня какой-то отстраненной и равнодушной. И девочки вели себя тихо, даже Леночка ходила какая-то потухшая. Я обругал себя за то, что мало уделяю времени семье. Так не должно быть — подключусь ненадолго, порешаю какие-то проблемы, а потом снова надолго пропаду из семейной жизни. Надо быть внимательнее с близкими. Конечно, мониторить их мысли могло бы помочь, но ведь я решил не «читать» родных людей, с которыми живу. Кроме, разве что, особых случаев и поддерживающих психику и здоровье «установок».
— Рассказывай, что вчера произошло на собрании, — потребовал я, усаживая супругу на стул, — а поужинать я успею, не переживай.
— Ты был в школе? — Света посмотрела на меня влажными глазами, готовая вот-вот расплакаться.
— Не расстраивайся, говори спокойно, — я успокаивающе погладил жену по плечу. — Ничего не случилось такого, чтобы я не смог решить. Так что давай, выкладывай подробности.
— Володя, это было ужасно! Они все вроде бы улыбались мне, но при этом смотрели с таким презрением! «Ах, неужели ваш муж не привозит вам платья из заграничных командировок? Женщина вашего уровня должна соответствовать положению, вот, возьмите, пожалуйста, адрес моей модистки с Кузнецкого моста. У нее вы можете недорого заказать приличное платье… Шьет по самым модным западным каталогам, всего за пятьсот рублей».
Света очень забавно изобразила родительницу, но я сдержал улыбку, понимая, что вчера у жены был культурный шок, лучше не смеяться над ее проблемами.
— А у Леночки в классе знаешь, что говорили? «Ах, ваша девочка забрызгала портфель нашей девочки такой дрянью, такой дрянью, у нас даже прислуга не пользуется такими паршивыми духами. Мы ей ленкомовскую косметику покупаем, чтобы не портить атмосфЭру в доме»…
— Но ты ведь в долгу не осталась? Или я не знаю свою супругу? — я с интересом ждал продолжения рассказа.
— Ну я ругаться с ними не стала. Сказала: «Ой, женщины, вы бы говорили по очереди. А то налетели на меня так, что я чувствую себя гадким утенком на птичьем дворе».
Наконец-то печальная Светлана и сама лукаво улыбнулась. Тогда и расхохотался в голос:
— Как ты деликатно обозвала их курами!
— Боюсь, они этого не поняли. То есть, они поняли, что я их оскорбила, но не могли сообразить, чем именно. Володя, выражение их лиц нужно было видеть! Это был кадр, достойный фотографии.
У меня мелькнула мысль о фотокамерах в каждом телефоне в 2025-м. И о том, как люди снимают все подряд, захламляя друг другу мозги ненужным контентом. Пока у советских граждан совсем другое отношение к фотографии — торжества, памятные события, портреты. Но судя по тому, как моя жена видит мир, она наверняка могла бы делать классные фотки, будь у нее смартфон. Ладно, отвлекся, — пресек я свои глупые мечтания и вернулся к разговору:
— То есть в долгу ты не осталась, но тогда почему так расстроилась? До головной боли. Я уж испугался, что рецидив.
— Все в порядке. Но я и правда вчера расстроилась. А здоровье в норме. Сегодня съездила в Кремлевку, сдала анализы. Чазов сказал, что меня в космос запускать можно, — Света улыбнулась, но улыбка тут же погасла. — Так что будем делать со школой?
