— Здравствуйте, Владимир Тимофеевич! Куда сейчас?
— Сначала в Кремлевку. Потом на Лубянку.
Коля, домчал меня в место назначения, как всегда, быстро.
В больнице я поговорил с Чазовым. Он настоятельно рекомендовал завтра же положить Светлану на обследование. А еще лучше — сегодня. Опасался рецидива. Признаться, у меня уже тоже мелькала подобная мысль, но я старался гнать ее подальше.
Приехав на Лубянку, первым делом я хотел ознакомиться с результатами взрывотехнической экспертизы, но мне сообщили, что все бумаги по этому делу находятся у Удилова. Что ж, значит, сначала к нему.
В кабинете Вадима Николаевича мне нравилось бывать. Я сам не поклонник абсолютного порядка, и особого перфекционизма в характере не имею, но посмотреть со стороны на отлично организованное пространство всегда приятно.
— Вадим Николаевич, мне нужен ваш совет, — поздоровавшись, сходу начал я.
— Внимательно слушаю, — Удилов жестам пригласил меня присесть в кресло напротив его стола.
— Ситуация с угоном моей машины и смертью Федьки Адмирала получила неожиданный поворот, — и я вкратце пересказал разговор с Япончиком и последующую за ним встречу в Яшей Ювелиром.
— Яша Ювелир, он же Яков Самуилович Бронштейн давно находится в разработке у нашего Пятого управления. На контроле лично у Бобкова. И о вашем визите в ломбард мне уже доложили.
— А о том, что в ломбарде Бронштейна находится подпольное казино, вам тоже доложили?
— Казино не в ломбарде Бронштейна, а на улице Забелина. И об этом заведении нам хорошо известно. С Бронштейном работают Бобков, и небезызвестный тебе полковник Шам. Прикрыть этот гадюшник не проблема, но пока что он полезен. Именно там ребята из экономического управления отслеживают связи, получают сведения о нелегальных доходах и о движении теневых капиталов. После твоего визита — кстати, для многих неожиданного — люди возбудились. Бобков лично ходил на прием к Цвигуну и просил председателя попридержать тебя. Цинев его поддержал. До того, как перейти в МВД, именно Цинев курировал эту тему. Не знаю, что они с Бобковым напели Председателю комитета, но он ждет нас с тобой на разговор.
Удилов замолчал на секунду, потом спросил:
— Вы за советом пришли, кажется. На какую тему хотели получить совет?
— Уже неважно, Вадим Николаевич. Вы уже ответили на все мои возможные вопросы.
— Хорошо, тогда пойдемте на ковер к начальству.
Я вышел из кабинета, Удилов — следом за мной. Пока шли по коридорам, я размышлял.
Теперь стало понятно, откуда Япончик знает, что к взрыву моей копейки причастны люди из Комитета. Наверняка сидел за одним карточным столом со многими из них и знает в лицо тех, кто посещал казино Бронштейна.
На душе было гадко. Понимаю, что идеалистам не место в Комитете государственной безопасности, но все же была в душе надежда на справедливость. Нет, я служил в Комитете в момент развала Союза и видел, как люди переобувались буквально на лету. Тот же Бобков, например. Он как-то быстро стал начальником службы безопасности группы «Мост», принадлежащей Владимиру Гусинскому. Да и не только он. Но здесь, в конце семидесятых, в моей душе теплилась надежда, что горячие сердца, холодные головы и чистые руки пока еще не пустой звук для чекистов. Особенно — чистые руки.
Слишком уж наше государство было похоже на тот район, где расположено казино. Сверху дома с красивым фасадом, а ниже — старый фундамент с тайными ходами.
Вспомнился текст пролетарского «Интернационала»: «Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим». Вот именно, что разрушили до основанья, сверху построили новый мир. Но до сих пор с того прежнего основанья лезут пороки, которые не вытравить…
Перед приемной Удилов остановился и, взяв меня за локоть, сказал:
— Притормозите-ка на минуту. Цвигун — не тот человек, который принимает решения. Он всегда старается обходить острые углы. Он не относится к тем людям, которые проявляют характер и идут до конца — в отличии от вас. Для него тема с казино Бронштейна — это не просто острый угол, а буквально лезвие бритвы. Имейте это ввиду.
— Спасибо, Вадим Николаевич. Кажется, это именно тот совет, который я хотел получить.
Мы вошли в приемную. Удивился, увидев на месте помощника бессменного Иванова. Виктор вышел из-за стола и поприветствовал нас. Потом поднял телефонную трубку, доложил о нашем приходе.
— Проходите, Семен Кузьмич ждет вас.
В кабинете ничего не изменилось после ухода Андропова в мир иной. Те же портьеры на окнах, та же мебель. Даже статуэтка Дзержинского стоит на том же месте, что и при Андропове.
Я посмотрел на Цвигуна — он совершенно не вписывался в суровую обстановку кабинета и казался здесь временным человеком. После худощавого, подтянутого Андропова этот вальяжный дядька казался барином, случайно надевшим форму вместо бархатного халата.
