— Но у нас ведь расписание насыщенное… Как там, влезет ли поездка на завод в распорядок дня?
— Вполне. Завтра у вас посещение могилы Карла Маркса, после нее съездим на завод, а послезавтра состоится поездка в Шотландию.
— Шотландия! — мечтательно произнесла Зинаида Фомина. — Я в книжке читала про нее,
Она смутилась и тут же добавила:
— Вальтером Скоттом зачитывалась в детстве. Или вот еще Роберт Бёрнс… В полях под снегом и дождем мой верный друг, мой бедный друг. Тебя накрою я дождем от зимних вьюг, от зимних вьюг…
— Ого! Деревня читает Бёрнса? Впрочем, сейчас из каждого магнитофона блеет Градский… — Раиса Максимовна даже не сказала это, она будто выплюнула слова, столько в них было презрения.
Фомина умолкла. У нее был такой вид, будто ее неожиданно ударили под дых. Глаза оскорбленной женщины увлажнились, но она сдержала себя.
Я подошел к ней, сел рядом и, успокаивающе взяв за руку, продолжил строки:
— А если мука суждена тебе судьбой, тебе судьбой, готов я скорбь твою до дна делить с тобой, делить с тобой…
Фомина благодарно улыбнулась — было видно, насколько ей сейчас необходима поддержка. А вот Раиса Максимовна посмотрела на меня так, будто хотела испепелить взглядом.
— Так и сейчас там в Шотландии виски в каждом дворе гонят, как у нас самогонку, — не собираясь успокаиваться, продолжала язвить Раиса. — Смотрите, не напробуйтесь этого меда до положения риз, а то опозорите весь Советский Союз перед иностранцами.
Береговой стиснул зубы, его пальцы сами сжались в кулак. Но Горбачева уже встала и, окинув присутствующих взглядом победительницы, покинула помещение. Михаил Сергеевич тоже вскочил и поспешил за женушкой.
— Раечка, ты напрасно так расстраиваешься по пустякам, — донеслись его успокаивающие бормотания. — Контакт с простыми людьми ведь тоже необходим и важен. Опустившись на их интеллектуальный уровень, ты сможешь углубить собственные… — дальше мы уже не слышали.
— Углублятель, чтоб его, — пробурчал Береговой. — Вот вроде и культурно сказал, и на душе полегчало, как будто в цеху выматерился!
Поздним вечером ко мне в комнату зашел Юрий Плеханов.
— Слушай, Владимир Тимофеевич, хотел с тобой поговорить. Мой подопечный не отстает — настойчиво интересуется твоей персоной. Уже несколько раз спрашивал, что ты вообще делаешь в этой поездке. Отправил меня выяснить.
— Ну и что ты собираешься выяснять? И что ему раньше отвечал?
— А я сослался на то, что, мол, это решение высшего руководства, я не владею информацией. Более того, не имею даже права интересоваться. Сказал, что у тебя отдельная от нас командировка — имеешь собственные цели и задачи на эту поездку.
— Спасибо, Юра, ты все правильно сказал. А Горбачевым можешь пока передать, что завтра к Тэтчер я еду вместе с ними.
Спать в эту ночь пришлось урывками. Звонки из Москвы начались с четырех утра. Ведь в Лондоне разница с Москвой в два часа. У наших сейчас шесть — тоже рано, но, судя по всему, рабочий день у некоторых уже начался. По крайней мере, у Удилова точно. Именно он позвонил мне первым. Голос Вадима Николаевича был, как всегда, спокойным, тон вежливый, но проскальзывали в нем и веселые нотки:
— Смотрю, вы, Владимир Тимофеевич, уже наступили на хвост Горбачеву?
— Не столько Горбачеву, Вадим Николаевич, сколько его дражайшей Раисе Максимовне.
— Тем не менее, Горбачев звонил и очень на вас жаловался. Видите ли, Медведев ни на шаг не отстает от него, мешает дипломатической работе. Конкретных примеров, как именно вы мешаете, привести не смог. А я ему напомнил, что вы для того и приставлены, чтобы с его персоной ничего в поездке не случилось. Вот уж буквально после этих слов Остапа понесло: Медведев и соглядатай, и шпион, и непонятно на кого работает, и что надо бы проверить его преданность, биографию, и дальше в таком духе. Я осадил его, сказал, что у вас есть особые инструкции, согласно которым вы работаете. Но, тем не менее, он развил бешеную активность. Дозвонился до Громыко. Потом до Брежнева. Причем звонил Леониду Ильичу с самого утра, что ни в какие ворота не лезет. Поговорить ему с Генсеком в такое время, конечно же, не дали, но о звонке доложат. Расскажите мне сами, что там у вас происходит?
— Все как и предполагал. Гуляют Горбачевы, сорвавшись с поводка. А на сегодня намечают личный прием у Маргарет Тэтчер. Но, раз поднялся такой шум, то я с ними не поеду. Для записи беседы и наблюдения будет достаточно Плеханова. Но все идет именно так, как я и предполагал. На приеме будут присутствовать представители деловых кругов, серьезные бизнесмены и желание Горбачева сбросить меня с хвоста вызывает подозрения.
— Не только у вас, — Удилов помолчал и, прежде чем проститься, добавил:
— Чувствую, не напрасно вы отправились в эту командировку. Итоги поездки будут явно интересными.
После этого разговора я хотел еще поспать, но не получилось — Москва снова была на проводе. На этот раз звонил Александров-Агентов.
— Владимир Тимофеевич, мне звонил лично Громыко, приказал разобраться в вашем конфликте с Горбачевым и в случае необходимости отозвать вас из Лондона.
