— Знаете, я вчера Раису Максимовну наслушался, до сих пор в ушах звенит. Давайте я лучше сам своими глазами посмотрю, чтобы было потом что мужикам на заводе рассказать.
И он первый направился к кованым воротам Хайгейтского кладбища. Полюбовался на массивную, почти замковую стену, прошел мимо солнечных часов, не обратив на них внимания.
Мы прошли по центральной аллее в восточную часть кладбища. Не знаю, может сама атмосфера кладбища так воздействовала на восприятие, но мне показалось, что гранитный Карл взглянул мне прямо в душу. На какой-то миг из-под серого гранита показалось живое лицо — задумчивое, спокойное. Я зажмурился, прогоняя наваждение, но, видимо, не я один был впечатлен.
— Надо же, как живой! — восхитился Береговой.
Памятник небольшой, постамент и бюст примерно метра три высотой, или около того. Перед памятником площадка. Вспомнилось фото из реальности Владимира Гуляева: этот же памятник, большие буквы, намалеванные красной краской. Часть надписей на английском, часть на русском — латиницей. И цифра: шестьдесят шесть миллионов. Вандалы добрались и сюда, основоположник коммунизма обвинялся ими в геноциде. Весь огромный постамент был исписан: «Мемориал большевицкого Холокоста 1917 — 1953»; «Идеология голода»; «Доктрина ненависти»; «Архитектор геноцида, террора и массовых убийств»…
Все никак не могу понять, зачем сносят памятники? Даже если он отображает что-то ставшее в новые времена нехорошим — это все равно историческое наследие, которое может учить не повторять прошлые ошибки. Памятник может служить не для прославления, а как предупреждение. Люди недальновидны — они спешат уничтожить то, что их сегодня раздражает. Стирают память — а потом история ходит по кругу.
Сейчас я стоял на могиле человека, который никого не убивал, а всего лишь объяснил глобальные взаимосвязи экономики и политики. Ввел в обращение любопытные теории и методики. Можно спорить, насколько правильные или ошибочные, но делают ли научные труды его врагом человечества? Что-то не припомню такой ненависти к другим философам.
Береговой подошел к постаменту первым. На его лице читалось благоговение и гордость. Он положил пять красных гвоздик к основанию и прикоснулся к постаменту ладонью. Лицо его было таким же, с каким в реальности Гуляева верующие отходят от раки с мощами святых.
Пока остальные присутствующие тоже возлагали цветы, к могиле подошла еще одна делегация. Судя по всему, это были британцы. Они обступили нас, разглядывая с большим интересом.
— О, рашн, рашн! — послышались радостные возгласы.
Вокруг даже образовалась небольшая толпа. Девочка-переводчица не поспевала за сыпавшимися со всех сторон вопросами.
— How do you like it here in the United Kingdom?
— Как вам нравится у нас в Великобритании?
— How is Comrade Brezhnev’s health?
— Как здоровье товарища Брежнева?
— What can you say about the recent changes in the USSR? And about the new Soviet Constitution?
— Что вы можете сказать о последних изменениях в СССР? А о новой советской конституции?
В беседу включился высокий человек в очках. По виду настоящий, породистый англичанин. Элегантный, интеллигентный, но при этом скромный.
— Гордон Макленнан, генеральный секретарь коммунистической партии Великобритании — представился он на достаточно неплохом русском.
Мы все вежливо поздоровались с товарищем Макленнаном, а он обратился к Береговому:
— Мистер Береговой, насколько я знаю, у вас не запланировано посещение офиса компартии и встреча с нами?
— К сожалению, нет, но мы можем поговорить здесь, у могилы Карла Маркса, основоположника коммунизма, — не стушевался рабочий. — Это будет даже лучше для нашего общего дела, более символично.
— Тогда может быть вы дадите интервью нашей партийной газете? Как на это посмотрят ваши сопровождающие? — Макленнон вопросительно глянул на меня.
— Сопровождающие тоже коммунисты. Я думаю, они будут не против, — сказал Береговой, тоже посмотрев на меня.
Я улыбнулся и кивнул, одобряя просьбу Макленнана.
Следующие десять минут Береговой и Фомина отвечали на вопросы молодого лохматого парня с микрофоном в руках и фотоаппаратом на животе. После интервью представитель газеты «Morning Star» фотографировал их в компании Макленнана.
Я был вполне удовлетворен. Если положить эти фотографии рядом с теми снимками, на которых в последнее время красовались Горбачевы, то сравнение будет явно не в пользу последних.
После посещения кладбища практически сразу же выехали в Шотландию. Путь предстоял неблизкий. Полтысячи километров — это минимум шесть часов езды.
