— Владимир Тимофеевич! Рад вас видеть, — сказал он громко и с напускным дружелюбием. — Можно поздравить вас с новым назначением? Или, напротив, посочувствовать? Очень уж хлопотная должность у вас, конечно, очень хлопотная…
Я едва не рассмеялся. Интересно, что почувствовали бы люди, узнай они, что их мысли для меня не секрет?
Удилов приехал последним.
— Владимир Тимофеевич, я сейчас быстро брошу вещи в комнату — и приду в кабинет Рябенко. Желательно, чтобы он присутствовал при нашем разговоре, — на ходу сообщил мне Удилов.
— Хорошо, Вадим Николаевич, я приглашу Александра Яковлевича.
В доме было шумно. Привычная суета захватила Завидовский комплекс.
Мне подумалось, что Громыко был прав. Должность у меня действительно хлопотная. Телохранителем быть все-таки проще. Не надо вычислять врагов, раскрывать заговоры. Нет нужды вести двусмысленные разговоры с людьми, которые внешне приятны, но внутри давно сгнили. Обычная работа телохранителя — охранять прикрепленного, обеспечивать его безопасность. Не то, чтобы мне не нравилась моя новая должность, предполагающая решение сложных задач и распутывание интриг, отнюдь! Наверное, просто грустно прощаться с полюбившейся работой телохранителя генсека. Сегодня в последний раз буду выполнять обязанности человека за спиной Генерального секретаря.
Я прошел в комнату Брежнева. Леонид Ильич уже переоделся в домашнюю одежду, на нем сейчас были светлые брюки и теплый пуловер. Ноги обуты в короткие меховые сапоги, как называл их сам брежнев, «унтята».
Рябенко многозначительно посмотрел на меня. Я без слов понял его взгляд, и пока Солдатов с Григорьевым — сегодня они оба были на дежурстве в связи с усилением — помогали Леониду Ильичу устроиться в его апартаментах, мы с генералом прошли в его кабинет. Удилов уже ждал нас там.
— Так ты, Володя, думаешь, что Шеварднадзе как-то причастен? — сходу спросил Рябенко.
— Не уверен, — покачал я головой. — Шеварднадзе приспособленец. Он неплохо живет при Брежневе и сумеет подстроиться под любую власть и любого руководителя, кто займет высший пост.
— Согласен с вами, Владимир Тимофеевич, — поддержал меня Удилов. — Ему смысла нет ввязываться в кремлевские драки, он и так, как говорится, в шоколаде. Нужно отправить оперативную бригаду, которая проверит всю цепочку поставок. Нужно понять на каком этапе произошла подмена.
Удилов разбирался в людях и в очередной раз наши с ним мнения совпали. Я помнил судьбу Шеварднадзе по другой жизни. Сначала при Горбачеве, потом при Ельцине. Эдуард Амвросиевич принял смену руководства на «ура». При Горби стал министром иностранных дел и последовательно проводил политику сдачи наших интересов. Шеварднадзе одним из первых среди советских руководителей признал Беловежское соглашение, преступным образом прекратившее существование СССР. Он всегда держал нос по ветру. Потом стал президентом Грузии, восемь лет пробыв на этом посту. В ходе так называемой «революции роз» в 2003-м ушел в отставку. Хитрый жук, очень осторожный — и потому сейчас вряд ли он заодно с заговорщиками.
— И что мы прямо сейчас будем делать? — Рябенко беспокоился не зря. Проводить какие-либо следственные мероприятия во время наплыва такого количества гостей невозможно.
— Пока только одно: слушать магнитофонные записи разговоров наших сидельцев. — спокойно ответил Удилов и даже потер руки, предвкушая интересную работу. А мне было интересно: он когда-нибудь вообще отдыхает?
— Ученых я отправил по домам, — сказал я, — но у меня есть подозрение, что ноги у многих покушений растут именно оттуда. И думаю, не обязательно слушать весь тот бред, который несли наши гении, — достав из кармана сложенный листок, я развернул его. — Вот здесь выборка по журналу дежурств на КПП, в какие дни приезжали сотрудники международного отдела ЦК. Достаточно будет внимательно прослушать только беседы, которые велись в те дни. Хотя сомневаюсь, что мы услышим что-то действительно важное.
— Почему же, позвольте поинтересоваться? — удивился Удилов.
— Наверняка они уже давно пронюхали, в каких помещениях установлены микрофоны. Недаром иногда их посиделки проводятся в местах, не слишком похожих на конференц-залы. Кроме того, наши коллеги уже давно бы взяли всех, кто ведет антигосударственные разговоры. А, поверьте мне, такие там точно имеются.
— Сейчас распоряжусь, чтобы поменяли прослушку в доме, который занимают ученые, — Удилов подошел к телефону, снял трубку и набрал номер. — Саню и Данилу в Завидово. Срочно!
— Кто такие? — спросил Рябенко.
— Из молодых да ранних, — ответил Вадим Николаевич. — Мне нравится их непредвзятый взгляд на мир, хотя с субординацией у них совсем плохо. Но — сами увидите.
— Это ваши люди и ваша работа, — пожал плечами Рябенко. — А ты, Володя, пока сильно не увлекайся теорией заговора. Лучше сосредоточься пока на том, чтобы мимо Леонида Ильича даже муха не пролетела без твоего ведома.
Рябенко подошел ко мне, похлопал по плечу и добавил:
— Я на тебя надеюсь, Володя.
— Не подведу, Александр Яковлевич, честное пионерское! — широко улыбнувшись, пообещал я.
