Тем, кто хочет знать полностью

Г а в р ю ш о в. Истинно говорю вам, хлопок управляющий вывозил. Скрытно от меня.

Ч е к и с т. Даже от вас? Странно.

С и м а. Про ремни его спросите!

Г а в р ю ш о в. Я, Симочка, сам скажу. Ради тебя. Чтоб тебе, голубонька, хоть напоследок чем угодить… Я ремни спрятал.

С и м а. Перед иконой божиться хотел, что ничего не знаешь!

Г а в р ю ш о в. А теперь скажу. Только при тебе. Им одним не сказал бы, пусть одной селедкой кормят и пить глотка не дают…

Ч е к и с т. О, вы хорошо знаете методы допроса в охранке!

Г а в р ю ш о в (Чекистке). Пишите. Только ради жены всю правду говорю. Ремни в Шую вывезли. На старой маслобойке спрятали. И хлопок, три вагона. Там управляющего сродственник…

Ч е к и с т. Повезем вас, Дятел, в Шую. Раньше, правда, выясним ваше касательство к ночной истории на мосту.

Ч е к и с т к а. А затем перед трибуналом предстанете.

О л ь г а. Здесь суд ему чините, товарищи! Только у нас.

Г а в р ю ш о в. Не уважат твоей просьбы, Корнеева. Чересчур квелый городишко, чтобы здесь самого ротмистра губернской жандармерии судить. А мы с господином Шранком крепенько одной веревочкой повиты. (Чекисту.) Я ему на очной ставке такое припомню, что его, сволочугу, от расстрела ни за какие деньги Америка не выкупит!

Ч е к и с т к а. Возможно, и он кое-что припомнит.

Г а в р ю ш о в. Ни одного американца я в глаза не видал. Только от их высокоблагородия слышал.

Вбегает запыхавшаяся  С а н ь к а.

С а н ь к а (с ходу). Дозналась! Сто аршин спер!

Ч е к и с т. Спокойно. Кто украл?

С а н ь к а (о Гаврюшове). Он! Из пакгауза спер — и в Вичугу на черный рынок. (Гаврюшову.) Скажете — не так?

Г а в р ю ш о в. Ты, вижу, скоро в наркомы выскочишь.

Ч е к и с т. Вас про бязь спрашивают.

Г а в р ю ш о в. Ошиблась девчонка маленько.

Санька встрепенулась.

Не сто аршин, а сто шестнадцать и восемь вершков. Вершок — он ныне тоже…

Ч е к и с т. Кому продали?

Г а в р ю ш о в. Выменял. Это вы, партийные товарищи, о мировом пролетариате заботитесь, а я об собственной жене. (Показывает на стол.) Желал по-людски жену встретить. Да винцо-то товарищ Баданина отведала.

Ч е к и с т. Собирайтесь, Гаврюшов.

Г а в р ю ш о в. Дозвольте с женой проститься… Серафима! (Делает шаг к ней.)

С и м а (тихо, но решительно). Не подходи. (Собирает в узелок еду.)

Г а в р ю ш о в. Серафима! При всех скажу… Люблю я тебя… Одну тебя за всю проклятую свою жизнь… Губил дружков, над ткачихами измывался, а тебя любил. И люблю… И кабы не сволота эта жандармская, достучался бы я до сердца твоего…

О л ь г а. Даже и в сердце обманом норовил.

Г а в р ю ш о в. Не понять тебе, Корнеева, старухе преждевременной, как она меня присушила. (Чекистке.) Вы вроде тоже из благородных, так у вас это именуется — цветы запоздалые.

С и м а. Теперь уж ни единому слову твоему не верю… Думала я, ты заячья душа, за шкуру свою дрожишь и за меня, жену законную твою, боишься. А ты и вправду волк. Враг.

Г а в р ю ш о в (твердо). Ведите, товарищи чекисты. Волю-то, может, вы мне еще когда-нибудь вернете, но жену… видать… Так, Сима?

С и м а. Возьми. (Дает ему узелок.)

Г а в р ю ш о в (швыряет узелок). Не хочу харчей твоих! Советская власть обязана прокормить своих арестантов. Я ведь не ворюга какой, я теперь — политический!

С и м а. А икону возьмешь? (Заметив его недоумение.) Как же ты с богом беседовать станешь?

Г а в р ю ш о в. Мне в тюрьме со следователем бесед хватит.

С и м а. Значит, в речку ей дорога! (Самозабвенно.) По домам пойду. На колени перед бабами бухнусь. И не встану, пока икон не выбросят… (Гаврюшову.) Слышишь?

Г а в р ю ш о в (беззлобно). И пусть выбрасывают. Американские деньги — и те не помогли, чего тут на иконы надеяться… Верно, товарищи уполномоченные?

Ч е к и с т. Идемте.

Г а в р ю ш о в. Иду. Как оно в жизни, товарищи чекисты, шиворот-навыворот получается: сами про себя поете, что проклятьем заклейменные, а не я вас, а вы меня — в кутузку…

С а н ь к а. Правильно все получается. (Вынимает револьвер.) Иди, гад… (Виновато оглянулась на Чекиста.) Идите, гражданин подследственный.

Чекист и Санька выводят Гаврюшова.

Ч е к и с т к а (идет следом, в дверях оглянулась, Симе). А на ваш доклад я все-таки приду. В газетах много про съезд читала, но с вами, говорят, Владимир Ильич беседовал.

С и м а (резко). Не будет доклада моего! Не будет! (Отвернулась.)

Ч е к и с т к а. Жаль, спешу. А то поговорила бы с вами…

С и м а (вызывающе). Как чекистка?