– Ну, не знаю, надоели бы его эльфы с феями. Или вдруг кто увидит правду в зеркале.
– Балда! Они от этой правды в зеркале все к дракону и побежали с протянутыми руками. Замкнутый круг, понимаешь?
– Понимаю. Но надежда-то есть? Ты же сам сказал, что у сказки не плохой конец.
– Ну, надежда-то есть. Куда ж без неё.
Они некоторое время шли молча, а потом Девочка спросила:
– То есть ты считаешь, что если бы взрослые не исчезли, то не было бы всего этого дерьма?
– Ты знаешь, они в ещё большей жопе, чем те дети. Я их даже в сказку брать не стал, они вообще на ровном месте слились все. Ведь они сами решили исчезнуть и не возвращаться никогда. Ведь сейчас ни войны нет, ни эпидемии, просто разруха в головах. Им ничего не мешает радоваться, любить, мечтать, чего-то хотеть. А они цепляются за древнюю труху, за гнилые тряпки свои и мир, который разлагается и воняет. Они выживают, а не живут. Призраки коммунизма – это про них, про наших с тобой и про вообще всех. Я раньше страстно хотел, чтобы меня оставили в покое, чтобы они испарились все, но когда их реально не стало, я понял, что я не готов ещё. Пропало не только это «туда не ходи, сюда ходи», пропала теплота, которую чувствуешь спиной, когда они есть. Ощущение, что, пока они есть, всё будет в порядке. А сейчас его нет, я ничего не чувствую. Так что мы совсем одни.
– Меня больше всего на свете это и пугает: одиночество. Я думала, я одна это ощущаю, а оказывается, что и ты тоже. Я раз пошла с собаками гулять, иду по улице, уже сумерки, тени становятся длинными, небо в разломах, знаешь, та самая трещина между мирами. И в эту трещину видно космос и звезды. И я стою, а голова моя упирается прямо в вакуум этот, прямо так: вот ноги на земле, а голова уже в космосе, ну, атмосфера же не в счет, она же невидимая, неосязаемая. И я, и моя планетка в этом огромном черном безмолвии такие крошечные, ничтожные, нет нас практически. И в то же время мы есть. Я есть. Но я одна в эту черноту высовываюсь, и никого больше там нет. И никто больше этого не видит и не поймет. Мне тогда так страшно стало! Как я буду там совсем одна?
– Все мы там, просто темно, и мы друг друга не видим. Я так точно там, тоже стою и торчу в этот сраный космос. Так что на, вот тебе мой маленький фонарик. Может, его и не видно со звезд, но в кромешной тьме точно заметно.
Девочка взяла у него сигарету и улыбнулась.
