Однажды Вячеслав не выдержал и в очередной день рождения мальчика пошел караулить его к дому. Встал в стороне у подъезда. С открытым багажником у обочины стояла машина тестя. Высокий незнакомый ему мужчина с усами выносил и грузил в автомобиль какие-то объемные вещи. Был конец весны, и наверняка семейство собиралось на дачу. Лилька, в кроссовках и шортах, которые она сроду при нем не носила, стесняясь полных ног, в открытой всем ветрам желтой майке, напевая, ставила в машину корзину со снедью. Его собственный сын сновал туда-сюда, волоча то новый футбольный мяч в желтой упаковочной авоське, то две подушки, то огромную бутыль пепси-колы. Между делом чужой усатый дядька наподдал мяч ногой, и его родной мальчик с визгом и хохотом подхватил мимолетную игру.
Не зависть, нет, но сожаление промелькнули в душе у Серова. Он торопливо, пока его не заметили, отошел от подъезда и удалился. С тех пор он все внимание сосредоточил на Кате. Таким образом Серов хотел компенсировать этот странный, безумный факт, что дети не живут с родными отцами. Вот ведь и Катя совершенно не знает своего отца.
Через некоторое время каким-то кружным путем до него дошли слухи, что его бывшая жена с сыном и ее теперешним мужем подали документы на выезд. Тут уж он не выдержал, позвонил, и Лиля ответила «да». Они собрались уезжать за границу. Она хотела приехать к Вячеславу, так как он должен был подписать документы – разрешение на вывоз ребенка.
Она появилась на следующий день, и он начал было говорить наставительным тоном:
– Ты понимаешь…
– Да, да! – Она согласна была выслушать все, что угодно, лишь бы он не препятствовал ее планам. И, остро ощутив это, как и свою совершенную ненужность в ее новой семье, он замолчал, подписал и отдал бумагу. Она так торопилась, что даже не улыбнулась в ответ. Не пожелала, расставаясь, ему счастья.
Отныне в известный день раз в году он мысленно поздравлял своего ребенка с днем рождения, даже не зная, где он сейчас живет. И по-прежнему был очень ласков и внимателен к Кате.
Катя выросла совсем незаметно. Кровь дает о себе знать, и по характеру она была совсем не такой, как Наташа. Наташе вовсе не казалось это странным: она хорошо помнила, что по другой линии в роду у девочки актеры, а это всегда накладывает отпечаток на личность. Актерство ведь не профессия, это тип, это характер. Катя была кокетливой, умненькой и привлекательной. Чем она совершенно не интересовалась, так это науками и профессией матери. Катя росла совершенно другой. В детстве она обожала шить куклам платья и представлять их моделями, чего никогда не делала Наташа. Катя была спортивна и хорошо рисовала, любила печь торты, и это в последнее время стало уже сказываться на ее фигурке. Катя унаследовала от бабушки круглые ямочки на щеках, что делало ее совершенно очаровательной. Если красота Наташи была во многом добыта ценой ума и внешних усилий, у Кати все замечательно образовалось само собой. Она выросла женственной, мягкой. Но и она уже, прекрасно сознавая свое очарование, обожала умильно смотреть на мальчиков материнскими глазами и хлопать ресницами – хлоп-хлоп! В последнее время Наташа замечала, что дочь пробует свои чары и на Серове. Кстати, по отношению к Кате Наташа никогда не делала тайны из ее рождения. С раннего возраста дочь знала, что Серов – второй муж мамы. Конечно, ведь она прекрасно помнила: когда мама вышла замуж за Серова, они очень быстро переехали жить в Москву. Кате тогда было восемь лет. Попрыгать, потанцевать, устроить какой-нибудь розыгрыш – пожалуйста. Катя была гораздо более легкий и конформный человек, чем Наташа. Друзей у нее было – море. Училась она играючи. Все, что доставалось легко, выполняла блестяще; за тем же, что не давалось сразу, бежала к Серову. Он был ее постоянным консультантом по математике, физике, химии. Правда, Наташу раздражало этакое поверхностное отношение к жизни и некоторое пренебрежение к ней самой как к матери, которое иногда нет-нет да и проскальзывало у Кати, но что было делать… И искренней потребности в познании чего-либо, что отличало по жизни Наташу, у Кати не было. Наталья утешалась тем, что пока в ее семье конфликты дочки и матери протекают не катастрофично – без наркотиков, уходов из дома и тому подобных ужасов, от которых мало кто застрахован.
– Ты у нас, мамочка, элита, – любила повторять дочь, пробуя на себе дорогую материнскую косметику, кремы и духи. – Не всем на роду написано быть такими знаменитыми учеными, как ты. Но кому-то надо ведь и полы мыть!
Наташу смешило это замечание, так как полы и окна у них в доме, так же как и у бабушки, мыла отнюдь не Катя, как, впрочем, и не Наташа, а приходящая по договоренности женщина. И Наташу еще удивлял отчетливо различимый, хотя и скрытый упрек в дочериных словах.
«Что же я могу сделать? – думала с сожалением Наташа. – Каждый должен прожить свою жизнь так, как выпало на его долю. А сам процесс изменения доли – удовольствие ниже среднего. И успех не гарантирован. Пусть будет, как будет».
