Это отчасти подтверждается тем, что произошло со мной на последнем концерте. Видишь ли, какая-то непреодолимая сила заставила меня остановить оркестр и заиграть свою сонату. А когда я заиграл, то ощутил себя по-особому. Дело было даже не в эмоциональном подъеме и невероятном просветлении сознания (хотя и это тоже было). Я преисполнился неимоверной уверенности в том, что как будто все можешь, все знаешь и на все готов. Я был словно герой, который жаждет совершить подвиг.
Единственный недостаток – я не знал, что делать с этим своим состоянием. Я стоял на этаком трамплине, но понятия не имел, куда прыгать. Возможно, я сделал что-то неправильно. Возможно, я неверно интерпретировал ноты, сыграл сонату не до конца, не так или же совершил другой промах. И встает вопрос: если бы я сделал все, как нужно, что бы произошло тогда?
Могу сказать одно: в зашифрованной музыке сокрыта величайшая тайна. Было бы неплохо ее разгадать. Но с другой стороны, при неумелом использовании музыка может представлять опасность. И я даже не представляю, о чем может идти речь. И если ты докопаешься до истины, это будет открытием поистине космического масштаба, сравнимым по значимости с созданием теории относительности, открытием радиоактивности или решением теоремы Пуанкаре.
Ты, конечно, можешь отказаться. И я тебя пойму. Но помни: с твоими данными ты в любом случае станешь блестящим музыкантом. Однако ты будешь одним из. В первых строчках, но не впереди всех. На вершине, но не на седьмом небе. На голгофе, но не на кресте. А эта книга дает тебе уникальный шанс – уподобиться самому Творцу. Стать артистом, каких еще не было на свете. Сделать то, что никто еще никогда не делал.
Твой отец,Герман Штольц1 февраля 1990 года»5Красно-оранжевые шуршащие дни сменяли друг друга. За окном то шел дождь, то поднимался пыльный ветер, то светило тепловатое тусклое солнце, усиливая желтизну листвы, трепещущей на ветру. Но окна понемногу мутнели, теряли прозрачность, и пейзаж за окном превращался в черно-белый плоский рисунок, словно процарапанный на гравюре.
Стаев обитал теперь один и проводил свои дни в четырех стенах. В доме у него беспрестанно звучала музыка – когда хозяин спал, ел или отдыхал. Капитан планомерно проигрывал диски Шайгина все подряд, друг за другом, не глядя на названия, не сортируя по жанрам. Музыка была совершенно разная – от классики и джаза до попсы и народных песен, и от этого звукового винегрета в голове происходили занятные процессы. То появлялись образы, но, не достигнув полного оформления, исчезали; то рождались интересные мысли, но и они не обретали совершенства и материального воплощения. Такие умственные упражнения все же не проходили бесследно для капитана.
«Интересно, что же все-таки случилось в славном городе Гамельне? – спрашивал себя Стаев. – Видимо, то же самое произошло и в Комовском бору на Орлиной горе. Почти то же самое».
