Он почти ничего не ел, а все его питание состояло из сладких шариков «Кукурузки». Жрал шарики пакетами, запивая их чаем. От сладкого болели зубы, урчало в животе, но остановиться было невозможно. Кукурузка, тинь-тинь-тинь! Пум! Он ел сладкие шарики, слушал музыку и читал книги, взятые из комнаты Шайгина. Без всякой системы, без разбора брал первое подвернувшееся под руку (каждый день что-нибудь новое), прочитывал несколько страниц текста, выхватывая отдельные слова и фразы. В перерывал между чтением и слушанием он черкал на бумаге. Каждое утро брал новый лист и заштриховывал его простым карандашом, но прямоугольники никак не получались совершенно черными. В приступе злобы Стаев мял и рвал бумагу, поэтому по квартире было раскидано множество обрывков неудачных «рисунков».
Но больше всего времени уходило на игру. Каждый день, ровно в полдень Стаев надевал белую рубашку и повязывал себе пионерский галстук, найденный в стопке старой одежды в шкафу. Я,
Помучавшись так с неделю, он решил прибегнуть к помощи преподавателя и начал брать уроки. Совсем молодая выпускница музучилища пыталась быть строгой и взрослой. Она объясняла, показывала, поправляла, иногда журила и с завистью поглядывала на дорогой инструмент, прелесть и возможности которого ее великовозрастный ученик постичь был не в состоянии. Что мы проходили на прошлом занятии? Берем инструмент, встаем. Спину прямо! Плечи расправить! Пальцы как ставим? Не целуем флейту, губы не растягиваем. Поток воздуха должен быть сконцентрированным и идти под углом. Спина. Грудь. Руки. Пальцы. Животом дышим! Не опускаем плечи!
На первом же занятии Стаев потребовал научить его играть джингл из рекламы «Кукурузки». Разучили с грехом пополам. Он принялся отрабатывать простую последовательность нот, но «как в рекламе» не получалось.
«Зачем это вам? – удивлялась учительница. – Вы хотите стать музыкантом?»
И на пятом занятии Стаев открыл ей тайну. Если дети ушли из-за музыки, значит, и обратный процесс возможен. А вдруг он сыграет такую мелодию, которая вернет десятый отряд? Ну чем он хуже Шайгина? Пионер – всем пример! К тому же у него волшебная флейта вожатого…
И они занимались дальше. Стаев с усердием упражнялся: играл гаммы, выводил в тетради ноты, читал учебник, презентованный ему учительницей. Впрочем, через две недели они с репетиторшей просто проводили урочные часы в постели безо всякой музыки. Это было приятно, но бесполезно. Флейта лежала рядом и блестела, щерилась клапанами.
В начале октября в квартире Стаева зазвонил телефон.
– Слушаю!
Молчание.
– Антон, это ты?
– Шайгин очнулся, – сказал женский голос.
– Кто это?
Трубка молчала. Следователь усмехнулся, отодвинул телефон, а потом наподдал тумбочку ногой. Тумбочка опрокинулась. Телефон зазвенел и покатился по полу, трубка отлетела в сторону, тяня за собой витой провод. Пнув аппарат еще раз, Стаев накинул куртку и рванул в психиатрическую лечебницу, прихватив флейту.
Он поймал такси и через двадцать минут был у «Индустриального техникума». Снова забор из бетонных плит. Турникет. Песочно-желтые здания. Кусты карагача и рядом с ними корпус со стеклянным тамбуром. Чернобородый заведующий улыбнулся капитану слишком радушно. Стаев с порога потребовал встречи с вожатым, приводил причины, показывал флейту в качестве аргумента. Его запустили внутрь. Снова коридор. Палаты без дверей и люди в полосатых пижамах. Но почему на нем вдруг тоже оказалась полосатая пижама?
«Это ничего, – думал Стаев. – Главное, что флейта при мне. Поскорее бы увидеть Шайгина…»
Ему выделили койку, показали, где находится туалет и столовая. В палате, это было большое квадратное помещение без дверей, имелось двенадцать кроватей. На шести размещались пациенты. В том числе и лысый высокий молодой человек, которого Стаев видел ранее. Впрочем, капитан не общался со своими «сокамерниками», а больше думал, как бы ему снова попасть к вожатому. Флейту он прятал под матрасом. Впрочем, на нее никто не покушался.
В лечебнице жилось хорошо. Кормили только не очень и гулять выводили редко. Каждый день его водили к лечащему врачу. Два медика подолгу беседовали с ним, просили нарисовать дом, дерево, человека, лес, пруд, дорогу, себя, какое-то животное. Стаев выполнял их просьбы, но без особой охоты.
С Шайгиным долго не удавалось увидеться. Капитан каждый день подходил к двери в конце коридора, дергал за ручку, но тщетно. Но однажды ему повезло: медсестра забыла ключ в замке. Стаев прикарманил его и, дождавшись темноты, пробрался в заветную комнату, взяв с собой флейту.
Он открыл дверь, вошел и тотчас увидел Антона Шайгина – здорового, молодого и веселого, с пионерским галстуком на шее. Вожатый сидел на кровати и как будто ждал прихода Стаева.
