Шайгин-пятидесятилетний затрясся. Стаев не отрывал взгляда от его лица.
– Я… прос-то… иг-рал… на флей-те, – вылетела из его рта последняя фраза.
За считаные секунды волосы вожатого потеряли цвет, глаза ввалились, скуловые кости проступили из-под кожи, покрывшейся пятнами. Морщины взрезали лицо, на шее обозначились жилы, а взбухшая венка сжалась и вдруг пропала. Через минуту на кушетке сидел глубокий старик с седыми волосами, оскаленными желтыми зубами и запавшими темными глазами.
– Что это?! – заорал Морокин, отступая назад. – Что происходит? Остановите это!
– Нет-нет-нет, – бормотал Иван Павлович.
Шайгин-старик поднял костлявую руку, открыл рот и завалился набок, точно сраженный наповал боец. Тело его обмякло, как если бы из него разом вытащили все кости, и вожатый грохнулся на пол, дергаясь в конвульсиях. Красный галстук взметнулся, как два языка пламени, опал и тотчас потускнел, потерял цвет, как погасшая лампа.
Раскабойников бросился к вожатому.
– Эй, пионер! Ты что? – заорал он. – Ты только не умирай! Не подыхай, тварь, слышишь! Врача! Директор, есть тут врач? Это же лагерь! Ну что вы все стоите?!
Шайгин дернулся еще несколько раз. Внутри у него что-то хрустнуло, и в тот же миг он замер, подобно игрушке, у которой закончился завод. Прибежавшая фельдшерица обхватила рукой горло вожатого, приподняла ему пальцем веки, прослушала грудную клетку и выскочила из изолятора.
– Лида, вызывай «Скорую»! – крикнула она кому-то на улице.
Загромоздившие небо тучи налились синевой. Они наваливались друг на друга бесформенными глыбами, висели над лагерем, а в прогалинах между ними то и дело вспыхивало пятнами бледно-голубое вечернее небо. Вместе с тучами на «Белочку» опустилась влажная вечерняя духота. Ветер стих, и воздух превратился в тепловатый кисель, который обволакивал тело, лип к коже и затекал в легкие.
Прибывшая через десять минут бригада «Скорой помощи» увезла Антона Шайгина. Стаев, Раскабойников, Иван Павлович, Морокин и Рада смотрели вслед машине, пока она не скрылась за поворотом. Все понемногу отходили от увиденного.
– Что же это было? – пробормотал Раскабойников через пять минут.
– Это ведь немыслимо! Невероятно! – повторял Иван Павлович, глядя в одну точку – в пуговицу на костюме Морокина. – Такого не бывает! Нельзя постареть за полчаса.
– Он как будто прожил целую жизнь за минуту, – сказала Рада в большой задумчивости.
– Человек склонился над водой и увидел вдруг, что он седой, – сказал Стаев, вспомнив стишок со школы.
– Что он там про сердца и легкие говорил? – спросил Раскабойников.
– Да просто бред! – отмахнулся Стаев.
– Нет, – возразила Рада. – То был вовсе не бред. Антон хотел сообщить что-то важное, но не находил слов. Видимо, ночью произошло нечто такое, чего… еще никогда нигде не происходило.
Стаев и Раскабойников повернулись к женщине в черном. Иван Павлович и Морокин смотрели на нее в неподдельном испуге. А Рада, не замечая взглядов четырех мужчин, всматривалась вдаль, как будто заметила там что-то важное.
– Что вы имеете в виду? – осмелился спросить Раскабойников.
– Пока ничего сказать не могу, – ответила Рада. – Но мне кажется, вожатый отдал свою жизнь в обмен на что-то.
Они помолчали.
– Что ж, пойдемте! – сказал полковник.
Стаев колебался. Он все еще смотрел на Раду, как будто своими словами она произвела в его душе переворот. Он провел руками по волосам, подозвал Раскабойникова, женщину в черном, и они втроем снова зашли в изолятор. Следователь приблизился к столу, передвинул лежащие на нем исчерканные карандашом листы бумаги. Полковник и Рада подошли с двух сторон.
– Ох! – выдохнула женщина.
– Почему раньше не сказал? – пробурчал полковник.
– Все равно не поверили бы.
– Конечно нет! Но предупредить надо было.
Прихватив листы, они вышли на улицу, где их ждали Иван Павлович и только что подошедшая бизнес-леди. В зеленом камуфляжном костюме, с волосами, убранными в конский хвост, вид у нее был самый залихватский.
– Приехали ваши друзья-поисковики, – сказала женщина. – Майор Ктырь и с ним два помощника. Я сформировала группы из родителей. На складе нашлось несколько комплектов камуфляжных костюмов для игры в «Зарницу». Все желающие уже переоделись.
– Хэх… Неплохо!
– Вы действительно хотите отправить нас в лес? – спросила Лонина, акцентируя второе слово.
Бизнес-леди и полковник внимательно изучали друг друга, как два противника перед схваткой, которые не хотят начинать бой, а надеются на мирное решение конфликта. Стаев наблюдал за ними с интересом. Переглядки продолжались с минуту. Наконец Раскабойников вздохнул и проговорил:
– Да, я действительно хочу отправить вас в лес на поиски наших детей.
– Хорошо, – тотчас же ответила Лонина. – Тогда мы готовы.
– Где можно разместить штаб? – обратился Раскабойников к Ивану Павловичу.
– В главной вожатской, может быть.
– Идемте, покажете.
Лонина, Раскабойников и Иван Павлович удалились. Стаев смотрел им вслед.
– Дыбка степная, – пробормотал он, любуясь великолепной фигурой бизнес-леди.
