– Послушайте, Иван Павлович, – следователь впервые назвал директора по имени, что испугало того хуже любых прозвищ и оскорблений, – вы ведь не уголовник. Не блатарь. Не вор в законе. Как вы влипли в это дело? Я имею в виду пропажу детишек. Кто вас надоумил? Ни за что не поверю, что вы по своей воле решились на такую авантюру, как похищение целого отряда. К чему отпираться? Или вы не хотите облегчить себе участь?
Иван Павлович закрыл глаза. Лицо его стало совершенно бескровным и неподвижным, только посиневшие губы дергались время от времени. Стаев махнул рукой и продолжал:
– Предполагаю, что вожатый стал просто расходным материалом, пешкой в вашей коварной игре. Вы использовали его. Даже если он совершенно непричастен к происшествию в сушилке – в чем лично я очень сомневаюсь, – это прекрасный повод для шантажа. И ему не оставалось ничего делать, как пойти с вами на сотрудничество. Вы знали, что Антон пользуется авторитетом у детей, поэтому лучшего кандидата на роль исполнителя вашего замысла не найти. Только вот кто задумал эту аферу? Назовете мне имя этого человека?
Иван Павлович продолжал бездвижно сидеть с закрытыми глазами. Следователь походил по комнате и снова заговорил тихим зловещим голосом:
– Вчера вечером все было разыграно как по нотам. Вы знали, что весь лагерь готовится к празднику Нептуна. Лучшего дня и не подобрать. Соседи сверху шьют костюмы. Обоих отрядов в корпусе напротив вообще нет, они в актовом зале. И вот Шайгин начинает концерт в игровой Синего корпуса…
– Нет, нет, нет, – зашептал Иван Павлович, не открывая глаз, но Стаев уже не обращал на него внимания.
– Времени у вас мало: всего час-полтора, начиная от «сонника» и заканчивая отбоем. В девять часов по сигналу вашего помощника – кстати, кто он? – Шайгин выводит детей на улицу. Они, скорее всего, выряжены в костюмы, поэтому на них никто не обращает внимания – просто репетиция завтрашнего праздника. Великолепно придумано! В общем, Шайгин выводит детей за территорию лагеря через дыру в заборе. Он беспрепятственно доводит их до лощины, где их уже ждут. Видите на карте точку возле ручья? Здесь ваши подельники завели детей в воду, чтобы сбить собаку со следа. Дальше задача проста: пройти вниз по течению примерно до этого места. – Тут Стаев ткнул в квадрат сорок. – Отсюда рукой подать до шоссе, где стоит автобус или фура. Остается переодеть детишек и увезти. Шайгину же, скорее всего, вкололи какой-то препарат. Он не убил вожатого, но нанес непоправимый вред: у бедняги поехала крыша. А вы хотели свалить все на него и устранить. Так?
Иван Павлович начал сползать со стула.
– Мы вскоре найдем и детей, и ваших подельников. Вопрос в другом… – Стаев снова наклонился к директору. – Скажите мне, кто затеял эту грандиозную операцию?
Глаза Стаева горели тусклым огнем. Он хлопнул Ивана Павловича по плечу, отчего директор вздрогнул, открыл глаза и вскинул голову. Он смотрел на следователя, как будто не узнавая его, потом привстал и вдруг повалился вместе со стулом на пол и буквально растекся по паркету. Тело его вздрагивало, пухлые губы медленно двигались, из горла доносились стоны.
– Воды, – прохрипел Иван Павлович.
Стаев присел на корточки перед лежавшим пластом у его ног человеком. Некоторое время следователь смотрел на директора сверху вниз без всякого сострадания.
– Я дам вам воды, – сказал Стаев. – Хоть стакан, хоть два, хоть целое ведро. Только назовите мне имя вашего предводителя. От этого будет зависеть, кем вы пойдете на процессе – простым соучастником либо организатором. Ну?!
– Я не знаю, – прохрипел Иван Павлович.
– Какой упрямый! – вздохнул следователь.
– Щас я этого Кима по стенке размажу, – прорычал очнувшийся Раскабойников и выскочил из кабинета.
– Ну, вы просто супер, – не выдержал Максим.
– Отличная работа! – улыбнулся опер в кожаном пиджаке.
Стаев ничего не ответил. Он не выглядел как человек, который только что одержал победу. Скорее наоборот, судя по лицу следователя, он пребывал в замешательстве. Стаев подошел к столу, наклонился и перебрал ворох бумаг, забранный из изолятора, затем взял пакет с обгоревшими листами бумаги, найденными на чердаке, выронил его из рук и выпрямился. Взгляд его снова стал отсутствующим.
– Пока не совсем супер, – сказал следователь. – Мы еще не знаем главаря шайки. Сомневаюсь, что это Ким. Начальник райотдела мелкого городка – не тот масштаб. Скорее всего, он связан с более серьезными людьми. Интересно, что преступники намеревались делать с такой оравой детей? Их ведь нужно где-то держать, кормить, сторожить. Для этого нужно помещение, люди, ресурсы, наконец.
– Наверняка вскроется целый заговор, в котором, возможно, принимают участие самые высокопоставленные лица! – воскликнул Максим.
– Весьма вероятно, – сказал Стаев.
– И все же я не верю, чтобы Антон Шайгин согласился на нечто подобное, – вдруг сказал Валерий.
Все посмотрели на него с удивлением. Опер в кожаном пиджаке хмыкнул. Стаев еще раз глянул на стол, где лежали листы бумаги. Словно вспомнив о чем-то, он поджал губы, но так и не ответил Валерию.
