Когда опер ушел исполнять распоряжение, остальные отправились в Серый корпус. Стаев вскинул руку, посмотрел на часы и покачал головой. Прошло уже больше суток с момента предполагаемого исчезновения десятого отряда.
Пока поисковые группы исследовали отведенные им участки, ночь преподнесла еще один сюрприз. Из лесничества пришло предупреждение: Комовский бор горел с восточной стороны, где проходило Желябинское шоссе. Характер возгорания говорил о том, что это, скорее всего, был преднамеренный поджог. Огонь шел неравномерным фронтом шириной два километра и успел уничтожить целый участок леса.
После встречи с родителями Стаев направился в Белый корпус, где всем членам опергруппы выделили комнаты. Стажерам досталось самое большое помещение, поэтому здесь следователь и решил провести совещание. Опер Сергеев в кожаном пиджаке, угрюмый Валерий и жизнерадостный Максим, улыбающаяся Яна, сонный эксперт-криминалист – все они расселись кто где. Стаев устроился на стуле посреди комнаты. Лицо он намазал каким-то жирным кремом против раздражения кожи (спасибо белочкинским фельдшерам), поэтому вид у него был весьма комичный.
– Что ж, как вы знаете, моя версия не оправдалась, – начал следователь, погладив шею. – Директор лагеря, скорее всего, ни при чем. Признаюсь, я с самого начала сомневался, но пошел напролом. И облажался. А все почему? Проигнорировал важные факты.
Он оглядел членов опергруппы, которые внимательно слушали своего начальника.
– В общем, возвращаемся к старой версии, – продолжал Стаев и поскреб щеку одним пальцем. – На основе собранных фактов и улик можно утверждать, что Шайгин давно планировал провести с детьми какое-то мероприятие. Кроме того, мне кажется, не случайно именно эти дети оказались в лагере в эту смену. Почти все воспитанники «десятки» учились в двух школах: сто двадцать третьей и сорок пятой. Там же преподавал Шайгин. И детишки непростые, ох какие непростые! Судя по книгам…
Стаев и Яна переглянулись.
– Дальше… – вздохнул следователь. – Альбина и Антон были знакомы друг с другом раньше. Девушка знала о том, что Шайгин собирается провести с детьми какое-то мероприятие, и пыталась помешать этому. Что из этого вышло, нам известно. Мне кажется, ее поступок оказался только на руку Шайгину. Экскурсия в сушилку стала решающим моментом для детей из «десятки». Это видно по странным загадалкам. К тому же анонимная записка, найденная в одном из футляров, свидетельствует о том, что кто-то из десятого отряда знал о предстоящем походе. Думаю, Шайгин намеревался провести мероприятие позже, но случилось что-то такое, что заставило его сделать все именно в ту ночь. Поэтому дети и ушли неподготовленными.
– А что насчет сообщника? – спросил Максим.
– Да, хороший вопрос! – сказал Стаев. – Я продолжаю настаивать на том, что некто зашел в Синий корпус в самый разгар мероприятия. И это стало роковым для всего отряда. Мы пока не знаем, что это был за человек. И даже следов его пока не обнаружили. Но он есть. Должен быть…
Стаев задумался.
– Получается, Шайгин и его подельник вывели отряд ночью из корпуса и пошли через весь лагерь. Но их должны были заметить, так? – спросил Максим. – Почему никто не поднял тревогу?
– Это не единственная странность в поведении людей, с которыми нам приходится сталкиваться, – ответил Стаев. – Если вы заметили, нам все мешают. Сначала директор и Ким попытались скрыть факт самоубийства Альбины. Также до последнего все замалчивали экскурсию в сушилку. Затем подключились родители во главе с лидером, которые норовили увести поиски в другую сторону. Наконец, только что двое отреклись от найденных в лесу улик. Это мне вообще непонятно… Что касается сотрудников лагеря, то они либо боятся чего-то, либо состоят в коллективном заговоре с вожатым…
– Не могут же все быть причастными… – начал Максим, но Стаев остановил его жестом.
– У меня есть объяснение тому, почему никто не поднял тревогу, – сказал следователь. – Прозвучит неправдоподобно, но пусть будет хотя бы такое, чем вообще ничего. Других вариантов у меня все равно нет. Вы же знаете, что многие видели прошлой ночью однотипный сон. Так вот… Что, если это был вовсе не сон!
Стаев обвел взглядом членов опергруппы.
– Да-да. Я думаю, дело было так: многие дети и вожатые проснулись ночью от шума и подошли к окну. Они действительно увидели Шайгина (или его сообщника), облаченного в странное одеяние. Он играл на флейте и вел за собой десятый отряд.
Следователь замолчал, подбирая слова.
– Просто картина выглядела настолько дико, настолько сюрреалистично, а музыка была такой… бесячей, – тут Стаев поморщился, – что люди были просто потрясены. Они просто приняли увиденное за сон. Неизвестно только, состоял ли замысел вожатого именно в этом или все вышло случайно…
Все переглянулись.
– А надпись на стене? – спросил Максим.
