– Итак, подведем итоги. Насчет нападения на Теплых: мне кажется, это сделал кто-то из родителей. Они нам постоянно мешают, что я отмечал неоднократно. Вот опять какое-то собрание проводят, что-то замышляют. И Раскабойников с ними. А «профессор» хотел сообщить что-то важное. И не успел. Возможно, напавший на него человек и является подельником вожатого.
Эксперт-криминалист едва заметно кивнул.
– А что насчет Майи? – спросил Максим.
– С Майей мне все более-менее понятно даже без результатов вскрытия. Вымазанная гуашью рука – это что-то вроде метки. Она, если так можно выразиться, предательница. Училась в семьдесят седьмой школе в отличие от большинства других воспитанников. «Настучала» воспитательнице об экскурсии. Написала на стене гуашью строчку из песни про сурка. Видимо, хотела дать подсказку, надеясь на спасение. И вот, похоже, поплатилась за отщепенство. Теплых и Иванчук, между прочим, тоже учились в семьдесят седьмой.
Стаев замолчал. Ему представились огромные глаза девочки. И он заговорил, как будто озвучивая собственные мысли:
– Что, если перед смертью она видела нечто, чего никто и никогда не видел? Как те пионеры из 1977 года. Не откроем ли мы ящик Пандоры, как говорит Валерий? Может, есть в этом доля правды? Может, еще не поздно…
– Что? – спросила Яна.
– Не искать детей? – предположил Валерий.
Стаев повернулся к нему. Он глянул в глаза Валерию, потом всем по очереди.
– Все свободны! – сказал следователь.
Когда все вышли, Стаев взял чистый лист бумаги и снова принялся черкать простым карандашом. Только теперь это были яростные беспорядочные линии.
«Великая цель! – думал он. – Новые люди? Новое общество? Врешь ты все, вожатик! Пионер чертов! Или ты глупец, и тебя просто использовали».
Стаев черкал и черкал карандашом, заштриховывая белое пространство. И все яростнее становились его движения, все крепче сжимались зубы, словно занятие требовало большого напряжения сил. Он черкал, бумага нахратилась, прорывалась насквозь, в ней появлялись дыры. Наконец карандаш не выдержал нажима, хрустнул и сломался надвое. Стаев выматерился, швырнул обломки в угол и встал. В этот момент в кабинет зашел Раскабойников.
– Вертолет вылетел, – сказал он. – Пора.
На складе спецодежды для следователя прокуратуры и начальника ГУВД Бельска нашлись и две пары берцев, и два камуфляжных костюма. Переодевшись, капитан и полковник вышли из штаба на площадку с флагштоками. Стаев, сам не зная зачем, в последнюю минуту прихватил папку с рисунками Шайгина.
Перед вылетом Раскабойников вызвал майора Кима.
– Остаешься за главного. Следи за порядком.
Ким козырнул. Стаев и Раскабойников выбрались на улицу. Провожать их вышли и родители, и сотрудники лагеря. Пара, которая вчера на косогоре устроила ритуал со свечами, теперь ходила и раздавала остальным какие-то маленькие квадратики.
– Можете быть свободными! – сказал полковник, подойдя к родителям. – Вы здесь больше не нужны. За вами пришлют автобус.
Родители буравили Раскабойникова темными глазами. Работяги как будто хотели броситься на него. Итээрщики подавленно молчали. Осмелился заговорить только молодой человек с усиками.
– Можно поинтересоваться, что вы задумали? – сказал он, прищуривая глаза. – Летите неизвестно куда, а общественность не уведомляете.
– Когда будут результаты, вас оповестят! – отрезал Раскабойников.
Воздух завибрировал от рокота винтов. Бело-красный вертолет с крупными буквами «МЧС России» на борту сделал круг над лагерем, завис над выложенной бетонными квадратами площадкой, тревожа полотнища на флагштоках, и опустился. Стаев, Раскабойников и двое поисковиков двинулись к машине. Команда забралась, устроилась в гудящих креслах.
Закрылась дверь, и земля провалилась вниз. Дома и деревья сжались, их контуры размылись, а люди превратились в игрушечных солдатиков. Лагерь медленно повернулся по часовой стрелке, ушел назад, и через секунды под брюхом машины распростерся лес, топорщась кудрявыми верхушками сосен.
Комовский бор проплывал внизу сплошным зеленым морем, в котором иногда выныривали желтые островки проплешин. Как шрам, с юга на север тянулась грунтовка, образуя с другой дорогой букву «Y». Тонкой лентой сверкал на солнце Каменный ручей, убегавший в сторону шоссе. Проплыла лощина, возле которой обрывался след десятого отряда. Стаев глянул вперед и присвистнул. С северо-востока на бор наползало покрывало сизого дыма, который стлался над деревьями, окутывая их мутным покрывалом.
Раскабойников сидел с закрытыми глазами. Его лицо продолжало сохранять каменную неподвижность. Стаев не мог оторвать от него взгляд, как будто хотел прочитать на нем хоть что-нибудь.
– Здесь, – сказал пилот через пять минут.
Они пролетели над Орлиной горой, но Стаев не успел ее рассмотреть. Вертолет сделал круг над обширной поляной и пошел на снижение. Машина зависла над землей, разметая в стороны лесные травы и тревожа ветви деревьев. Бортинженер выкинул веревочную лестницу, по которой поисковики, а за ними и Стаев с Раскабойниковым спустились вниз.
