Но Варя и Лидия Георгиевна подняли его и препроводили к выходу. За ними вышли Симченко-младший и физрук. Стаев напомнил им на всякий случай, что покидать территорию лагеря запрещено. Когда в кабинете не осталось посторонних, следователь обратился к Валерию.
– Докладывай!
– После того как вы улетели, мы, согласно выданному распоряжению, подготовили автобус для родителей, но они отказались покинуть лагерь. Через двадцать минут десять человек ворвались в главную вожатскую. Другая группа попыталась захватить машину связи. Все обошлось. Оба нападения удалось отбить, но бунтовщики захватили в заложники Максима и старшую вожатую. Майор Ким был ранен. Он сейчас в медицинском корпусе под наблюдением фельдшериц.
– Вот как? А насчет остальных заданий?
– Мы собрали образцы почерков детей из ближайших трех корпусов. Сличили все. Совпадений нет. Видимо, придется проверять всех остальных детей. На это уйдет время. А ситуация в лагере напряженная. Вы же сами видели…
Раскабойников все больше свирепел. Кулаки его сжались и как будто увеличились в размерах.
– А у вас как успехи, Иван Аркадьич? – продолжал Стаев.
– Тоже пока ничего, – эксперт-криминалист пожал плечами. – У работников лагеря руки чистые, без порезов. Придется брать отпечатки пальцев у всего персонала. Но сколько может уйти на сличение…
– А другого выхода нет! – с нажимом выкрикнул Валерий.
Одну руку он убрал за спину, а другой теребил пуговицу на мундире. Следователь с удивлением глянул на стажера.
– Продолжайте работать, – сказал Стаев. – Нужны результаты! Хоть какие-нибудь. Каков итог нашей работы за сутки? Подельник вожатого не выявлен. Авторы записки неизвестны, а тут еще родители выступают.
– И за воротами тоже черт-те что творится, – подтвердил Валерий.
– Ладно, – сказал Раскабойников. – Пойдем, Стаев. Потолкуем с народом.
И они снова вышли на крыльцо. Симченко отступил в сторону. Раскабойников встал, возвышаясь перед родителями большой глыбой. С задымленного неба на них большим красным глазом смотрело солнце.
– Тинь-тинь-тинь, пум! – донеслось из динамика на столбе.
Раскабойников глубоко вздохнул и заговорил:
– Похищение сотрудника правоохранительных органов при исполнении и незаконное удерживание его – уголовное преступление. Немедленно отпустите заложников и разойдитесь. Это раз. Через полчаса состоится собрание. Там вам сообщат о результатах поисков. Это два. Какие еще вопросы?
Лонина стала как будто выше ростом и ярче. С распущенными волосами вид у нее был прямо-таки демонический. «Жженый» перетаптывался на месте, кривя губы. Работяги теснились у него за спиной. Итээрщики подошли поближе, смотря на представителей власти с надеждой. «Зэка» и «братка» по-прежнему не было видно.
– По какому поводу выступления? – спросил Раскабойников и усмехнулся на пол-лица. – Хэх, прям как в девяностом!
«Жженый» откашлялся и выпятил грудь. Его хмурое лицо еще больше потемнело. Он набрал воздуху и громко, отчетливо проговорил:
– Мы требуем отозвать людей из леса!
– То есть как? – вырвалось у Стаева.
– Тинь-тинь-тинь, пум! – пропело в очередной раз из динамика.
Стало очень тихо.
– Да, именно так! – раздались возгласы родителей.
– Ты же сам понимаешь, полковник, – уже спокойнее продолжал лидер рабочих, обращаясь к Раскабойникову. – Сделай как мы просим. Нужно приостановить поиски. На время. Ты уж поверь!
Снова стало тихо. Радио в очередной раз проиграло мерзкую мелодию. Родители ждали. А полковник стоял со сжатыми кулаками, глядел перед собой и молчал.
– Это какой-то прикол? – включился в разговор Стаев. – Вы перегрелись на солнце? Может, вы объясните, что приключилось, пока нас не было?
Он повернулся к Лониной. Бизнес-леди молчала. Внутри нее совершалась некая борьба, которую можно было различить по глазам. По центру ее зрачков горели маленькие огоньки, а сами глаза чуть прищуривались.
«А они серьезно настроены, – подумал Стаев. – Приостановить поиски! Но почему? Все заодно с вожатым? Может, сообщник среди них? И кто это? «Жженый»? Лонина?»
– Я бы попросил вас… – начал Раскабойников.
– Эй, ментяра! – разорвал воздух истошный вопль.
Из-за угла административного корпуса появился «браток». Глаза у него были мутные, он пошатывался на нетвердых ногах. Позади него брел «зэк» с неизменной ухмылкой на костистом лице. Протолкавшись вперед, «браток» подошел к крыльцу.
– Ну че, на?… – выдал он, уставившись прозрачными глазами на Раскабойникова. – Как покатался? Нормалек? Че ваще за постанова такая? Может, расскажешь?
Полковник не произнес ни слова.
– Гы-гы! – продолжал пьяный браток. – Че молчишь-то? Язык проглотил? Тут такой замес намечается по ходу дела. Как в девяностом, правда?
– Я прошу…
– Да они вам туфту впаривают! – хрипло гаркнул «зэк». – Завалил вожатый детишек по-любому! А менты вас волынят. Не говорят правду. И пионера этого покрывают…
Родители заволновались, загалдели. «Жженый» нахмурился и вперил взгляд в полковника, которому кровь подступила к лицу.
– Ах ты, паскуда! – заорал Раскабойников. – Ты че людям фуфло толкаешь? Хочешь взять реванш за прошлый раз?
– А хоть бы и так! – ухмыльнулся «зэк».
