Валерий поморщился и сжал губы в линию, отстраняясь назад.
– Подонок! – прошипел Стаев. – Ты сообщник вожатого? Ты ему помогал?! Где был вчера ночью? А письмо куда дел?
– Да что вы такое себе вообразили? – воскликнул Валерий. – И вообще, теперь-то какая разница? Ведь дети же нашлись. Правда?
Раскабойников хрюкнул. Стаев повернулся к нему, потом глянул на Лонину. Выражения лиц полковника и бизнес-леди были идентичны, как одинаковые маски. В глазах была надежда, но остальные черты выражали разочарование и боль. Как будто уже случилось что-то непоправимое. И когда Стаев уже был готов задать очередной глупый вопрос, полковник заговорил глухим голосом:
– Шайгин вел по воскресеньям музыкальный кружок в школе. Как-то раз они пропали. Собрались в актовом зале и сгинули. Охранник божился, что никто не выходил. Прибежали родители. Заглянули во все уголки. Все проверили. Не нашли ни души. Ни детей, ни Шайгина.
Стаев слушал как завороженный.
– Поднялась паника. Хотели ментов вызывать. И тут дети и Шайгин спускаются в вестибюль. Родители почти в истерике бьются. Спрашивают: где вы были? А те отвечают, мол, в актовом зале сидели. Музыку слушали.
Стаев дрожал.
– А ведь они всю школу обегали! – почти заорал Раскабойников. – В каждый уголок заглянули. И в актовый зал тоже! Не могли мимо пройти.
Полковник закашлялся.
– Меня там не было. Вечером узнал от других. Обзвонил с десяток родителей. Все говорили одно и то же, но я не поверил. Подумал, ну перепутали что-то. Мало ли. А ночью у тех, кто был в тот день в школе, случился припадок неизвестной болезни. Кто-то бился в конвульсиях, кого-то тошнило, кто-то вообще сознание потерял. Некоторым «Скорую» вызывали, а двое попали в больницу. С моим сыном тоже такое творилось. Но оклемался. А когда пришел в себя, он мне и говорит: в следующий раз так не делайте. Понимаешь?
Полковник затряс головой. Стаев сидел с открытым ртом и слушал.
– Мы говорили с Антоном, – продолжал Раскабойников. – Он утверждал, что все время они находились в актовом зале, никуда не выходили и не прятались, и никого из родителей не видели и не слышали. А про приступ неизвестной болезни ничего не знал. Он же не врач. В общем, никто не понял, что это было…
Следователь глянул на Лонину. Она сидела с бледным лицом, а из ее глаз катились слезы. Стаев повернулся к Раскабойникову и улыбнулся без радости.
– А я вам скажу, что это было! – выкрикнул он. – Это была репетиция летнего похода! Он готовил их! К лету! К мероприятию. Неужели непонятно? Но почему вы не сказали об этом раньше? Почему!?
– Да потому что! – вскрикнула Лонина с надрывом. – Мы боялись повторения. Как вы не понимаете? Перед лагерем они сказали нам: не ищите нас. Мы отправляемся в большой поход.
Стаев взвыл.
– Какой еще поход?
– Скоро мы все узнаем! – вклинился Валерий. – Спросим у них. Ведь дети же нашлись! Правда?
– Еще не вечер, – буркнул полковник.
Раскабойников и Лонина вдруг разом замолкли. Стаев глянул в окно. За разговором никто не заметил, как впереди появились низкорослые пыльные домики, кирпичные двухэтажные зданьица поселка городского типа. Справа мелькнул синий знак «ПГТ Трудовое», и у Стаева холод пробежался по загривку. Перед глазами встал очередной рисунок Шайгина – высокие люди и большие деревья. А за ними – тьма.
– Почему вас так испугал вид Орлиной горы? – выдавил из себя Стаев.
На этот вопрос Раскабойников уже не успел ответить.
Они въехали в поселок Трудовое. Раскабойников рулил по тесным улочкам, давил на газ, сигналил и тяжело сопел. Кортеж промчался по проспекту до самого конца, выбрался на улицу, заставленную шлакоблочными двухэтажками. Через минуту машины одна за другой остановились у железных ворот здания, выкрашенного в поблекший синий цвет. Здесь собрался целый эскадрон «Скорых». Мелькали белые халаты, медицинские шапочки, стучали каблуки, раздавались выкрики и обеспокоенные голоса то и дело что-то приказывали, требовали, просили, звали. «Детская больница № 2» возвещала надпись на фасаде здания.
Губернатор и его свита выбрались из машин. Двери автобуса открылись, выпуская родителей. Раскабойников, Стаев, Валерий и Лонина выбрались из джипа. К ним присоединились опер Сергеев, Максим и Яна. На минуту приехавшие застыли перед воротами.
– Идем! – наконец скомандовал Раскабойников и распахнул железную калитку.
За ним гуськом двинулись родители. «Жженый» уверенно вел работяг. Итээрщики семенили следом. «Браток», «зэк» и их подруга держались позади. Молодой человек с усиками мельтешил под ногами. Стаев и его команда чуть отстали. Когда Раскабойников подошел к крыльцу, из дверей больницы появился высокий рыжебородый человек в белом халате.
– Вы главврач? – с ходу начал Раскабойников, обращаясь к рыжебородому, который тотчас кивнул. – Где наши дети?
Тот замялся.
– Видите ли…
– Веди нас! – приказал полковник.
