— Единственное, что было… странным, — задумчиво произнёс он, — это кровь. Следы по всему полу, размазанные, будто кто-то… не знаю… искупался в ней или обмазался. — Он нервно усмехнулся, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Картина жуткая. Даже для нас.
Хейл понял, что главу охватил страх. Не обычное беспокойство или усталость — настоящий, животный ужас. Его голос дрожал, в глазах был тот самый блеск, который появляется у людей, когда они смотрят в лицо тому, что не могут объяснить. С его слов всё действительно выглядело как безумие — убийства, кровь, и кто-то, кто измазывается в ней. Хейл хмыкнул — учётом слухов, что он слышал на улицах, горожане легко могли поверить в такую историю. Но кое-что его насторожило — обнажённые мечи. Это не было похоже на прежние убийства — те были быстрыми, точными, магия обрушивалась на жертв раньше, чем те успевали осознать опасность. Здесь же… что-то пошло иначе.
— Ты видел эти пятна? — спросил он спокойно, стараясь, чтобы голос звучал буднично, и одновременно медленно потянулся нитями к сознанию главы. Вопрос вызвал нужную волну воспоминаний, и Хейл, не вдаваясь в грубое вмешательство, легко зацепил нужный фрагмент.
— Да, — кивнул глава, и перед глазами Хейла вспыхнуло чужое видение. И это совсем не походило на то, что рассказывал главарь.
Крест с Туром задавали разные вопросы, пытаясь докопаться до деталей и, что важнее, причин такого убийства, но Хейл не мог при эмеринах рассказать им, что уже знает все подробности из памяти главы.
— С этим понятно. Что со вторым? — вскоре отстранённо перебил бергмаров Хейл, всё ещё изучая мельчайшие детали образов, что нахлынули на главаря: кровавые отпечатки рук, оставленные, когда кто-то поднимался с пола — две небольшие ладони и одна большая. Он понял, что Тэлли по какой-то причине оказалась на полу, в луже крови, и пыталась подняться, но без помощи Эла не справилась, и это сильно смутило Хейла. Воспоминание подтверждало его догадку — Тэлли больна.
«Поэтому они успели вытащить мечи — она потеряла контроль. И Элу пришлось быстро убить их, чтобы защитить её».
— Со вторым всё ужаснее, — покачал головой главарь и потёр переносицу. Его лицо омрачилось, и Хейл задумался, в чём может быть причина.
— У меня у самого дочь, ей всего два года. А тут… — главарь тяжело вздохнул, и Хейл понял: тот принял всё близко к сердцу и потому не может спокойно рассказать об увиденном.
— Я понимаю, — тихо сказал Хейл, просматривая всплывшие воспоминания об убитых во втором доме. Всё было именно так, как рассказал мальчишка в таверне. За одним исключением — девочка лежала в кровати, укрытая одеялом, словно просто спала. И Хейл понял: убийство ребёнка не было актом жестокости.
«Это было сострадание. Милосердие. Но не жестокость». Тэлли узнала что-то такое, что вынудило её убить ребёнка из жалости, но и это было непостижимо для Хейла.
Бегло изучив тело её отца, Хейл понял, что его убил Эл. «Видимо после того, как изучил его память, удар был один, ровный, чистый — такой, как учили в академии», — отстранённо изучал Хейл воспоминания главы.
Вернувшись в реальность, Хейл увидел, как глава трёт глаза, стараясь скрыть выступившие слёзы. Бросив взгляд на напрягшегося и побледневшего Тура, он решил больше не расспрашивать главу — воспоминания дали всё, что нужно, а о связи с пустынниками главарь ничего не знал. Иначе это было бы первым, о чём он подумал, размышляя о причинах их смерти.
— Мастер Гархт, главы не могут с вами связаться! — влетел один из помощников главаря с дикими глазами — молодой лохматый парнишка лет двадцати. Одежда на нём болталась мешком, будто была с чужого взрослого плеча.
— Что случилось? — тут же взял себя в руки глава.
— Не знаю, мастер. Они лишь требуют, чтобы вы ответили на их зов, — захлёбываясь проговорил парень.
— Ваше высочество, мне нужно отойти, — поднялся главарь. — Был рад повидаться…
— Мы подождём, — холодно ответил Хейл и уселся на один из свободных стульев вокруг стола. — Судя по всему, новости важные. Не медлите, — махнул он рукой главарю, заметив, как тот замер, удивлённый решением Хейла. — Я буду ждать их здесь.
Хейл услышал, как бергмары уселись по обе стороны от него, подхватив его угрожающую манеру величественного спокойствия — это часто помогало управлять эмеринами без лишних ухищрений и прямых угроз.
Они ждали уже довольно долго, и Хейл размышлял над тем, что могло случиться такого, чтобы всполошились все главы братства. Как он помнил, в каждом городе был свой глава, а значит — это примерно семнадцать человек, по числу эмеринских городов. Но сколько бы он ни прислушивался к разговорам за тонкими стенами, он не слышал голоса главаря — словно тот и вовсе покинул логово. Хейлу стало любопытно, каким образом Гархт связывался с остальными главами.
«Магией они пользоваться не могут, значит, вряд ли это артефакт», — размышлял он, как вдруг его мысли прервали.
— Ваше высочество, вы ещё тут, — тихо проговорил главарь, осторожно входя в общую залу.
Повернувшись к нему, Хейл увидел: на том лица не было от страха — на лбу испарина, глаза пустые.
