— Ты в порядке, любимая? — Голос Эла прозвучал мягко, но в нём скользнула тень беспокойства. Тэлли знала — он почувствовал её внезапное удовлетворение, уловил резкую перемену в настроении. Она не ответила. Просто отвернулась к стене, позволяя воспоминаниям окончательно поглотить её. Боль, что мучила её всё это время, словно растворилась, отступив под их тяжестью. Эл тут же убрал руки, едва ощутив, что больше не нужен. Молча отодвинулся, признавая её право быть в этой тьме наедине с собой.
Тэлли вздохнула, вспомнив семью в Рокине — пятеро человек. Троих убила она, а двоих прикончил Эл, методично, без лишнего шума. Ей нравилось наблюдать за его работой. Эл убивал красиво — чисто, быстро, точно, словно действовал по заранее выверенной схеме. Её охранитель всё делал так: от плавных движений до безупречно отточенных ударов. У неё так не получалось. «Да мне и не хочется, в этом мало удовольствия», — хмыкнула она про себя.
Погружаясь в воспоминания, она предвкушала то самое радостное ощущение, которое охватило её тогда. Надеялась, что оно накроет её вновь, окончательно затмит собой боль.
О владельце продуктовой лавки, который помогал пустынникам, Эл узнал от одного из убитых ранее доставщиков. Его дом нашёлся быстро — он стоял на одной из главных улиц, и уже это само по себе было верным признаком того, что сказанное про него оказалось правдой. «Обычный лавочник, торгующий едой, не смог бы заработать на такой роскошный дом, — ухмыльнулась Тэлли, оглядывая фасад. — Разве что у него есть дополнительный доход… не совсем законный».
Поздний вечер уже давно перешёл в глубокую ночь, скрывая их от любопытных глаз. Дверь была заперта, и Тэлли без колебаний предложила просто выбить её — быстро и без лишних сложностей. Но Эл остановил её предостерегающим взглядом, что шум может привлечь внимание. Тэлли закатила глаза, но спорить не стала. Если он предпочитает тишину, пусть делает по-своему. Она отступила назад, позволяя своему охранителю идти вперёд.
Когда с дверью было покончено, Тэлли шагнула в парадный зал, и её взгляд тут же впился в богатства, явно выставленные напоказ. Позолоченные подсвечники, тонкая резьба на мебели, дорогие ткани — всё это казалось насмешкой. Злоба захлестнула её, как пламя, и она, не сдерживаясь, принялась крушить всё вокруг. Вазы летели на пол, столы переворачивались, звон ударов звучал в тишине, но ей было всё равно.
На шум выбежали слуги. Эл одним движением уложил одного, а второго Тэлли схватила и прижала к стене.
— Где хозяин?! — прошипела она, впиваясь взглядом в его испуганные глаза.
Слуга замер, вытаращившись на неё, а затем, приглядевшись к её лицу, вдруг закричал от ужаса. Тэлли поморщилась от резкого звука, и раздражение вспыхнуло ещё сильнее. Нож в её руке двигался быстрее мысли — короткий, точный выпад, и лезвие вошло в горло слуги, заглушая крик. Он захрипел, схватившись за рану, а затем рухнул на колени, оседая на пол.
Поднявшись на второй этаж, Тэлли заметила, что в комнате вблизи лестницы горел свет. Не задумываясь, она рванула туда, ни на миг не замедляясь. Внутри её встретил взгляд испуганного мужчины. Он стоял за столом, заваленным бумагами, сжимая в руках старый меч. Руки его дрожали, губы беззвучно шевелились. Тэлли усмехнулась.
— И этой безделушкой ты хочешь защититься от меня? — прошептала Тэлли, склонив голову набок.
Это был явно хозяин дома. Страх читался в его глазах, в дрожащих пальцах, отчаянно цеплявшихся за рукоять меча. Не раздумывая, Тэлли направила к нему свои нити, ощутив, как магия мягко окутывает его сознание.
—
Тэлли едва улыбнулась, заметив, как мужчина тут же рухнул на пол. На мгновение она подумала о том, что хотела бы усадить его в кресло, но прежде, чем успела озвучить мысль, он послушно переместился туда сам. «Как интересно», — удивлённо подумала она, наблюдая за ним. Она даже не произносила приказ, не уточняла, а он всё равно подчинился. «Какое замечательное свойство магии», — шрам на её лице с болью натянулся от широкой ухмылки, но сейчас это было неважно. В этот миг она почти испытывала радость.
— Кэран! — крик разорвал тишину, и в комнату ворвалась взлохмаченная женщина в ночной сорочке.