Это была особенность их расы: при смерти они могли либо оставить свою душу кому-то из живых котов, либо уйти дальше, чтобы слиться с Великими Безымянными. Тэлли не до конца понимала, кто они такие, но, по словам Юэ, это было что-то вроде единого разума — сознания всех котов, когда-либо живших на этой земле. Души ушедших объединялись в одно целое, теряя своё имя, но сохраняя опыт, который становился частью общего знания.
Среди котов ходили легенды, что Великие Безымянные иногда возвращаются в реальный мир, бродят по нему, изучают, исследуют. Никто не мог сказать наверняка, правда это или вымысел, но в памяти Ла-Таи хранились древние рассказы о тенях, что следят за живыми, оставляя за собой лёгкий запах весеннего ветра, и что именно по этому аромату можно узнать Великих Безымянных.
Но мать Юэ не захотела сливаться с Безымянными, передав свою душу сыну. Именно так, вместе с её душой он получил воспоминания, которые не всегда мог осознать, и опыт, которым не всегда умел пользоваться. Он был слишком молод, слишком неопытен, а научить его было некому. Ему было всего полтора месяца, когда он соединил свою сферу с Тэлли. Сейчас ему не исполнилось и года, а рядом не было ни одного Призрачного кота, который мог бы передать ему практические знания.
Поэтому и он, и Тэлли изучали возможности своих рас сами. Эл мог помочь ей лишь с магией аури, ментальными способностями, но, не владея физической стороной магии, не мог обучить её ничему другому. И им с Юэ приходилось постигать всё на собственном опыте — методом проб и ошибок. Но Тэлли считала, что несмотря на отсутствие навыков какие-то привычки и принципы родителей Юэ ему передались: «Иначе бы он меня сейчас не доводил своей праведностью», — тяжело вздохнула она.
Ощущая всплеск её эмоций, Эл тут же крепче прижал её к себе, его тёплая рука мягко скользнула по её спине, а губы коснулись макушки, успокаивая.
— О чём бы ты ни думала, оставь это, — прошептал он. — Тебе надо поспать, уже совсем скоро рассвет.
Ощущая обиду на Юэ за его непонимание, Тэлли сжалась, словно пытаясь спрятаться от его слов. Ей хотелось, чтобы её принимали такой, какая она есть, без обвинений и нравоучений. Она уже не изменится. Эти попытки образумить её были пустым сотрясанием воздуха, бессмысленным эхом, теряющимся в её сознании.
И не успела она осознать эту мысль, как Эл уже повернулся на бок, его тёплые пальцы скользнули по её коже.
— Иди ко мне, любимая, — прошептал он ей на ухо, касаясь губами её шеи и крепко прижимая к себе. Его губы накрыли её губы, мягко, но настойчиво, а жаркий язык медленно заигрывал с ней, заставляя забыть обо всём.
Тэлли проснулась от шума с улицы. Их окна выходили прямо на главную дорогу, и стоило жителям начать свою утреннюю суету, как их крики неизменно будили её. Открыв глаза, она увидела, что Эл уже успел принести еду, но вставать не хотелось. Боль отступила лишь под утро, и она почти не спала из-за этого. «Как и Эл», — подумала она. Он отвлекал её, как мог, но это мало помогало.
Но Тэлли, не выдержав натиска поучений, решила, что с неё на сегодня хватит. В своём разуме она представила стену — высокую, гладкую, непроходимую, крепкую, словно выточенную из цельного камня. Этот образ всегда помогал ей отдалиться от Юэ настолько, чтобы не слышать его бесконечную болтовню. Когда в голове наконец наступила тишина, Тэлли перевернулась на бок и молча наблюдала за действиями Эла. Ей нравилось просто смотреть, как он двигается — спокойно, размеренно, будто в каждом его жесте скрывался особый ритуал. Всё было одинаково выверенным — неважно, убивал он или нарезал овощи для её завтрака.
