Она чувствовала, как её рвёт на части, и иногда казалось, что она снова в той самой хижине, и пустынники вновь терзают её в своих забавах. Желая умереть, Тэлли открыла рот, чтобы попросить Эла убить её, но не успела — новую волну боли она уже не выдержала и потеряла сознание.
Когда она пошевелилась, впервые почувствовав, что боль наконец отступила, и услышала приятный обволакивающий шёпот:
— Как ты?
Эл.
— Хочу умереть, — ответила она или, возможно, просто подумала.
— Я не позволю, — пробормотал охранитель, целуя её в шею.
— Сколько я провалялась? — приоткрыв глаза, Тэлли поняла, что они находятся в какой-то слишком светлой комнате.
— Почти сутки. Недавно рассвело, — тихо ответил Эл, медленно касаясь губами её кожи.
— Прекрати, — раздражённо приказала она, но он не остановился, словно проигнорировал её слова.
— Не могу. Я чувствую, что тебе это нужно, любимая, — прошептал он, продолжая рисовать узоры на её теле.
— Заткнись! Прекрати немедленно! Я сказала, что не хочу! — закричала она, но тут же замолчала, сорвав голос. В горле вспыхнула резкая боль.
— Проклятье, Эл! — прохрипела она едва слышно. — Не делай так больше, не зли меня.
— Прости, госпожа моей души, что ослушался, — его голос был мягким, покорным. Он замер рядом, не шевелясь, пока она приходила в себя.
Тэлли не выдержала — бросилась ему на шею, целуя. Эл отвечал ей осторожно, едва касаясь губ, но Тэлли не хотела нежности. Ей хотелось почувствовать себя живой.
Раз уж умереть у неё не получилось.
Снова.
Эл ощутил желание Тэлли за мгновение до того, как она озвучила его:
— Я хочу пройтись.
— Это опасно, любимая. Нас уже ищут по всему городу, — осторожно возразил он.
Тэлли лежала у него на плече, греясь. Она постоянно мёрзла, и он ничего не мог с этим поделать.
— Плевать, — отозвалась она, прижимаясь крепче к нему. — Я хочу почувствовать себя живой.
Эла пугало, когда она говорила так. В эти моменты он сразу вспоминал время в горах, когда Тэлли часто вела себя как кукла — могла часами смотреть в одну точку или внезапно заявить, что умерла и всё вокруг лишь иллюзия. Со временем, когда её связь с Юэ наладилась, она постепенно оживала, но Эл всё равно видел в её глазах призраков смерти. И сегодня, после таких сильных болей, он вновь заметил их в её взгляде.
«Словно смерть идёт с ней рука об руку», — в очередной раз подумал он.
Поднявшись, он подал ей руку, боясь, что от резких движений её снова поглотит боль. Но Тэлли поднялась сама, без видимых усилий, и охранитель с облегчением отметил, что боль отступила. Однако её одежда была в крови, и прежде, чем они куда-то пойдут, нужно было её отстирать.
— Госпожа, надо постирать твою одежду, — проговорил Эл, стараясь не спугнуть её хорошее настроение.
Тэлли опустила взгляд и явно только сейчас заметила, что её штаны насквозь пропитаны кровью.
— Проклятье, — выдохнула она. — Значит, мы никуда не идём.
— Я могу принести другую одежду, здесь неподалёку есть лавки.
— Плевать, — бросила она и, стащив простыню с кровати, накинула её на себя, чтобы раздеться.
— Я постираю, — тут же вызвался Эл.
— Я сама, — буркнула Тэлли.
— Здесь только холодная вода, любимая, — остановил её Эл. Он знал, что она не сможет даже дотронуться до ледяной воды, не то, что постирать в ней вещи.
— Ясно… — Тэлли протянула ему одежду и уселась на кровать, замотавшись в простыню по самый подбородок.
Они просидели в комнате весь день. Эл выходил лишь затем, чтобы принести ей тёплой воды для умывания и еды, а Тэлли всё это время молчала. Он предположил, что она болтала с Юэ, потому что иногда правый уголок её рта изящно изгибался. Это было почти незаметно, но он видел её улыбку и радовался вместе с ней.
Ей было относительно спокойно, но что-то внутри уже давно тревожило её. Она не делилась с ним, и он не настаивал. Наблюдая, как она, закутанная в простыню, сидит, глядя в никуда, Эл в очередной раз задался вопросом, почему она не разрешает ему купить ей другую одежду. Эти старые вещи он забрал у пустынников, и, хотя сам носил такую же одежду, у Тэлли часто шла кровь, а частые стирки превратили её наряд в обноски. Но она упорно отказывалась от покупки новых вещей.
— Сегодня надо добраться до чиновников, — внезапно просипела она.
Эл скривился, услышав, как пострадал её голос. Ей пришлось накричать на него, и теперь она снова охрипла.
— Как только сядет солнце, можем идти, — согласился он, перебирая в памяти травы, которые помогали восстановить голос. Но его знания травничества были слишком скудны — он умел лишь зашивать раны и лечить лёгкую простуду.
