— Святое право шляхетское! Ещё лет десять назад…
— Положим, что лет десять назад у тебя, Маврикий, и поместья-то не было!
— Ну и что, зато крестьяне место своё знали! — горячился уже седой сановник.
— А ты, вон у молодёжи, Маврикий, спроси! Сынок, ты-то что думаешь? — с усмешкой обратился Артемий Иванович у Алексея.
Тот стоял рядом, аккуратно сжимая в руках тонкий воздушный бокал с вином и опасаясь сделать из него даже глоток. Угораздило же его на гулянии поучаствовать в кулачной схватке, что закончилось сильнейшим ударом промеж глаз! Доктор Кудряшов строжайше запретил ему трясти головой и пить спиртное, по крайней мере, десять дней, а уж заплывшие от синяка глаза не позволяли ему даже толком глядеть по сторонам.
— Я, батюшка, полагаю, что мне лучше больше денег с них получать, чем иметь право их пороть! А, ежели, это вы насчёт плотских утех с дворовыми девками…
Его отец просто взорвался от хохота:
— Ох, насмешил! Маврикию его Стефания за такие дела все остатки волос повыдергает! Вон, стоит его красавица!
Сам Маврикий даже немного поморщился. Жена Коссовского держала его в жёсткой узде, и он боялся что-либо предпринять, не посоветовавшись с супругой. А уж возможность адюльтера пугала его просто неимоверно. Сама Стефания Ксавериевна и единственная дочь сановника стояли чуть в стороне от основной массы веселящихся.
Стефания только осенью вернулась из Версаля, где провела несколько недель близ обожаемого ею с детства французского двора. Поэтому и она и её дочь были одеты по последней парижской моде, что резко контрастировало с привычками, принятыми при русском императоре. Напудренные парики, толстый слой румян, массивные платья, всё это давно было в Петербурге немодным.
Но на слова Маврикия Родионовича, его благоверная отозвалась с величайшим презрением, не считая его мнение сколь-нибудь важным, а теперь сполна получая насмешки, словно провинциальная дикарка, прибывшая в столицу в своих нелепых нарядах. Коссовский уже предвкушал ту выволочку, что ждёт его дома. Во многом его брюзжание было вызвано этим предчувствием.
— Мы, Алёшенька, тут с Маврикием Родионовичем сговорились насчёт твоей будущей женитьбы! — огорошил Артемий Иванович старшего сына.
— Батюшка? — Алексей едва не выронил бокал, так его поразили слова отца.
— А что, Алёша, ты парень видный! Уже считай полковник! Пусть по-новому это Государев стряпчий, а по-нашему, по-старому, целый Коллежский советник! Три ордена у тебя — два Георгия, да ещё и Святой Владимир! Где ещё такого найдёшь, а? Пора тебе жениться — пора! Чай и сам не беден, и я ещё не последний человек в России! А у Маврикия-то дочка на выдании! Девчонка красивая, умная, чай в Новодевичьем обществе третья в выпуске! Да и мы старые друзья, я то его помню ещё когда его Морицем звали! Так что… Иди-ка ты, сынок, вон познакомься с Софьей Маврикиевной!
Лобов-младший оторопело посмотрел на отца и его приятеля, понял, что это вовсе-то и не шутка. Старший Лобов решил не откладывать в долгий ящик вопрос о свадьбе своего наследника и, пообщавшись с горячо любимой супругой, решил, что лучшей невестой для Алексея станет именно дочь его друга. А тот тоже не был намерен противиться этому, да и Стефания его была рада породниться с одним из влиятельнейших вельмож империи. Мнения детей при этом, в общем, было вторично.
Молодой человек судорожно одним глотком влил в себя содержимое бокала, совершенно забыв про запреты врача, и на негнущихся ногах отправился к своей наречённой. Алкоголь оказал на него неожиданное действие — его язык начал немилосердно заплетаться. Так что перед своей невестой он предстал прямо-таки во всей красе — с опухшим лицом, покачиваясь от волнения, да ещё и бормоча и заикаясь.
Та, тоже красотой и грацией отнюдь не блистала — выглядела словно марионетка, сбежавшая от своего кукловода. Неуверенная походка, воспалённые глаза, гримасы, то и дело искажающие лицо, внушили новоявленному жениху огромную грусть. Разговор не завязывался, и Алексей решил пригласить девушку на менуэт[12], надеясь, что танец как-то облегчит их общение.
Однако получилось ещё хуже — партнёры несколько раз наступали друг другу на ноги, а потом Алексей неловким движениям едва не оторвал девушке длинный подол платья. Та еле слышно прошипела ему что-то гневное по-польски, и Лобов-младший не нашёл ничего лучшего, чем сразу после танца откланяться.
В растерянности он побрёл к выходу из зала, но его неожиданно остановил император. Ловко приобнял растерянного молодого человека, он повлёк его в комнату, предназначенную для собственного отдыха, и сразу огорошил Лобова вопросом:
— Алексей Артемьевич, Вам нехорошо? Я слышал, что Вы ушиблись… Сидите-сидите, сейчас доктор Бураков Вас осмотрит.
Тотчас же к нему подошёл сухощавый врач с лучистыми улыбчивыми глазами и произвёл быстрый осмотр.
— Ваше Величество, опасности для жизни нет, но отдых был бы весьма рекомендован. Вы слишком рано, молодой человек, начали проявлять активность.
