— Павел — человек чести? Хотя о чём это я… Это не вопрос, это скорее утверждение… Алекси, подождите некоторое время… Ко мне сейчас придёт Д’Эстен, он принесёт новые планы флота. Поприсутствуйте, друг мой! А пока, всё же расскажите мне побольше о Павле.
Орлов, не показывая виду, говорил о том, как учил тогда ещё юного наследника престола фехтовать, как тот переписывался с Вальтером и заслужил его высокую характеристику, как героически Павел Петрович себя проявил в турецкой войне. Почти всё Алексей Григорьевич много раз рассказывал в присутствии короля, и ничего нового в его историях не было, но Людовик внимательно слушал его, иногда постукивая по столу затейливые мелодии.
Затем пришёл Д’Эстен, множество военных, и все принялись обсуждать планы на следующую компанию. Король был по-прежнему задумчив. Фактически не закончив совещания, Людовик решил удалиться в свою мастерскую, куда пригласил и Орлова. Там он принялся самозабвенно предаваться своему единственному увлечению — изготовлению замков, подробно описывая каждое действие, а русский посол ему почтительно внимал.
Наконец, в мастерскую пожаловало и новое лицо — Генеральный контролёр финансов Жак Неккер[2]. Швейцарец был удивлён, что король принимает его в столь неофициальной обстановке, причём почему-то в присутствии русского посла, но Людовик решительно отмёл все его попытки указать на недопустимость подобного.
— Неккер, скажите мне, почему русский царь пишет мне, что обнаружил очень крупную попытку насытить Россию фальшивыми деньгами. И все следы столь кошмарного преступления ведут к Вам? Не вздумайте мне лгать, Неккер!
Министр финансов Франции пошёл красными пятнами, но нашёл в себе силы сопротивляться давлению короля:
— Разве не Вашей идеей, Ваше Величество, было закрывать часть наших расходов путём изготовления фальшивых денег наших противников?
— Что-о-о? — Людовик с такой силой сжал в руках железный прут, лежавший на его верстаке, что согнул его в кольцо, — Не смейте приписывать мне свои идеи! Да и речь шла о противниках! О Британии, или на худой конец, Португалии! А Россия таковым не является! Что Вы творите Неккер! Вы хотите опозорить меня перед всем миром? Лишить нас поставок самого необходимого? И это в то время как в королевстве бушует понос! От этой дизентерии страдают даже армия и флот! Наш флот Океана[3] не может выйти в море! Что Вы творите, Неккер?
— У русских есть деньги! И нам эти деньги нужны! — упрямо стоял на своём Неккер. На его лице сменялась одна гримаса за другой, — Из каких средств я должен финансировать Ваши безумные военные расходы, Ваше Величество? Очередной год войны в креди́т? Необходимо немедленно заключить мир!
Король просто побагровел:
— Вон! Пошёл вон! Ничтожество! Я никогда не позволял Вам даже подумать о том, чтобы опозорить меня, опозорить Францию! Чёртов швейцарец!
Неккер молча с поклоном вышел. Людовик ещё некоторое время успокаивал свой гнев, ломая инструменты и заготовки. Потом написал короткое письмо, вложил его в тот же цилиндр, что получил от Павла, запечатал его оттиском собственного перстня и вручил Орлову.
— Алекси, прошу передать моему брату, что подобное предательство было личной инициативой Неккера, и я не знал о таком его безумном решении! Я надеюсь, что данное недоразумение не послужит причиной какой-либо обиды со стороны моего брата Павла, которого я искренне люблю и уважаю!
— Конечно, Ваше Величество, я прямо сейчас отправлю Ваш ответ в Петербург и приложу все усилия по сохранению добрых отношений между нашими государствами и государями!
Отчёт Орлова я получил одновременно с письмом Людовика. Алексей Григорьевич прямо указывал: «не испытываю ни малейших сомнений, что Неккер затеял своё преступление с согласия короля, а гнев Людовика обрушился на него больше из-за самого́ факта того, что мы смогли связать фальшивые ассигнации с именем контролёра финансов Франции, а это порочит короля, желавшего оставаться в этом деле чистым».
Что же, мнение Орлова совпадало с мнением Пономарёва и Шереметева, которые и проследили всю цепочку, ведущую к маленькой типографии недалеко от Парижа, где и изготавливались подделки. Эту мастерскую частенько навещал Неккер, а после выволочки, данной ему Людовиком в присутствии нашего посла, люди генерального контролёра немедленно ринулись туда с целью ликвидировать все следы преступления.
Типография, шрифты, оборудование, часть персонала были уничтожены, и уже утром на месте здания были только пепел и немногочисленные головешки. Непосредственные же руководители этой аферы — некие Галлиани и Дюпон, почувствовав опасность, бежали прямо перед самым прибытием убийц, но неудачно попытались переправиться через Сену в районе Пуасси, и их обезображенные рыбами тела были опознаны по деталям одежды.
