Однако запущенные проекты создания обществ по улучшению городских удобств уже существенно двигали процесс. К примеру, выпуск керамических труб для водовода и нечистот рост как на дрожжах, а главным источником дохода очень многих частных железных заводов стали масляные фонари. Спрос рос, росло и предложение, снижая цены и ещё увеличивая потребление товаров. Через несколько лет большинство городов будет просто не узнать!
А уж что творилось возле Казани, где возводилась новая столица! Неофициально его называли Павлоград, но я не желал подобно Петру связывать название главного города со своим именем — не столь я тщеславен, как мой почти предок… Для меня лучшим было бы назвать столицу в честь мамы, но этот вопрос мне требовалось обсудить с нею лично, всё же название столицы государства не может даваться исходя из сиюминутных чувств.
Генерал Немой, а теперь и назначенный начальником строительства генерал-майор Бегичев, развернулись на славу. Хотя в поле трудилось несколько тысяч человек, фронт работ был явно больше — раскопаны были очень значительные пространства. Огромная пристань, казармы двух полков, которые разворачивались рядом с новым поселением с плацем и учебным городком, несколько заводов и вре́менное жильё — вот и всё, что было закончено. Главное строительство было ещё в самом начале.
В Царицыне нам было необходимо завершить плавание по Волге и переехать посуху уже на Дон, по которому и продолжить наше путешествие. Город оказался весьма немаленьким торговым поселением с огромными пристанями, а уж чугунная дорога… Я увидел её в первый раз. Конечно, железные дороги в прошлой жизни не прошли мимо меня, но сейчас это было нечто потрясающее. Гигантские паровые машины, двигающие огромные возы — подобное зрелище вызывало просто настоящий детский восторг даже у меня. Увидев это, действительно станешь сторонником железа и пара, м-да… Теперь понятно, почему все стали такими поклонниками паровиков и непрерывно предлагают проекты по строительству чугунок.
Для меня был подготовлен специальный императорский состав. Возы были дорого отделаны, в них были предусмотрены все возможные удобства. Поездка по новой дороге тоже была восхитительной — плавный ход, красивые окрестности, засаженные деревьями с правой стороны, с другой велась стройка ещё одного пути, так как два уже существующих начинали не справляться с потоком грузов и пассажиров. Только вот, целый день в поездке на этом неспешном транспорте всё же несколько утомил — скорость пока была слабым местом чугунных дорог, хотя по нынешним меркам почти пятнадцать вёрст в час было настоящей фантастикой.
В Калаче[1] мы снова пересели на галеры — более удобного транспорта пока было не сыскать, они не зависели от ветра и причуд речного течения, когда был ветер, на них поднимали паруса, а если наступал штиль, экипаж брался за вёсла. Да и по морю вдоль берега эти суда вполне могли ходить без особой опаски. Перевозка пассажиров и почты именно такими кораблями постепенно переставали быть диковинкой.
Азов, наш главный порт на Дону, был уже немаленьким, быстрорастущим городом. Градоначальником здесь был человек с отлично знакомым мне именем, Михаил Голенищев-Кутузов[2], сын главы Ямского приказа. Молодой и энергичный офицер отлично поддерживал порядок.
Обширные портовые сооружения, таможенные и карантинные склады, городские строения, казармы гарнизона — везде царила высочайшая организация. Причём горожане сами с жаром следили за порядком. Михаил Илларионович был весьма талантливым управленцем, но обладал просто отвратительным характером — беспардонный и язвительный он ссорился со всеми своими армейскими командирами и, несмотря на очевидную храбрость и воинское искусство, в чине подполковника был выставлен в отставку.
На гражданской службе он существенно поумерил свой нрав и показал себя с наилучшей стороны. Теперь Азов можно было ставить в пример. Пусть город пока был существенно меньше той же Астрахани, но он рос в строгом соответствии с утверждёнными планами, чистым и красивым, да и гостей всех поясных обществ здесь ценили и почитали, так что уже сейчас город становился одним из центров торговли на южных берегах империи. И большая заслуга в этом была и градоначальника.
Дальше наш путь лежал уже по Азовскому морю, галеры были отличным транспортом и здесь. На пристани Екатеринодара играл оркестр, стреляли пушки, но я не отрывал глаза от маленькой на фоне огромного Гришки фигурки моей мамы. Мне большого труда стоило удержаться и не сорвать весь церемониал встречи императора. Я хотел броситься, обнять эту немолодую уже женщину, с яркими глазами, по которой я очень скучал.
Но смог я сделать это только тогда, когда мы скрылись от толпы, что приветствовала меня в порту. Лишь здесь я мог прижаться к маме, подкинуть в воздух сестёр и обнять Потёмкина. Да, именно они — моя семья, только они, да ещё Алёша, но он далеко, колесит сейчас по Сибири. Боюсь, что Като это тоже почувствовала…
