Большой Мраморный дворец, который был закончен только этой весной, был красив, прямо очень красив. Старов создал шедевр. Он твёрдо стоял на том, что всего лишь обработал идеи своих помощников, но и Казаков и Пётр Антонов, как звался теперь средний сын Антона Ульриха, в один голос утверждали обратное — они лишь чуть-чуть приложили руку к проекту. Так что, Старову приходилось принимать все поздравления, пусть он внешне и морщился, но ему всё же это было явно приятно.
Однако больше чем красота дворца меня поразило другое: на улице был полдень, было почти нестерпимо жарко, а во дворце было прохладно. Более того, после летнего зноя, даже немного холодно. Я незамедлительно поинтересовался причиной столь необычного явления — жара и духота меня изводили и не только меня, фактически в подобную погоду останавливалась вся работа, а здесь такая свежесть.
Ухмыляющийся Потёмкин познакомил меня с автором столь великолепной идеи — инженер-капитаном Афанасием Захаровым. Он был результатом моего интереса к Востоку, сирийский христианин, решивший перебраться в усиливающуюся Россию, потомственный строитель и специалист по части традиционных технологий. Изначально его умения, как и знание многих других, переехавших к нам с турецких и персидских земель, использовались для орошения засушливых территорий.
Там, где вода слишком быстро испарялась с поверхности открытых каналов, начали строить староперсидские канаты[3] — подземные тоннели, по которым живительная влага бежала к полям. А вот Захаров предложил пойти дальше и начать строить бадгиры[4] — эдакие системы кондиционирования, традиционно использовавшиеся в Персии. С помощью специальных башен с воздуховодами ловился каждый ветерок, холод от проходящих под улицами канатов поднимался в здание, а тёплый выводился наружу.
Оригинальная конструкция давала отличный результат, который я сразу же оценил. Беседа же с инженером открыла мне, что Афанасий с детства живёт в России, закончил Корпус, более того, он готовится преподавать там. Его расчёты по системе воздушных башен, как бадгиры стали именовать у нас, с подачи Потёмкина заинтересовали столичных учёных.
Любопытнейший был человек. У него было много идей по системам орошения и водоотведения, которые были одной из важнейших задач нашего сельского хозяйства — в России всегда был недостаток земли, готовой для земледелия, зато болот и сухих степей множество.
Я был под впечатлением, а Гришка потащил меня смотреть присутственные места, которые ещё достраивались, но уже вполне работали. Построенные по проекту флорентийца Дзаноби дель Россо[5], они именовались не иначе как Уфицци[6], это название напомнило мне слово офисы, в которых я провёл бо́льшую часть моей прежней жизни. Множество посетителей, чиновников, офицеров наполняли здание. Красота, удобство и прохлада вызывали восхищение не только у многочисленных дворян, купцов и горожан, но и у меня.
Такого чуда я ещё не видел. А уж когда я заметил в полностью законченном крыле странные конструкции по стенам…
— Григорий Александрович, а что это такое?
— Как же это Вы, Государь, не знаете, что Ваши же заводы изготавливают? — хитро ухмылялся он.
— Григорий Александрович! — едва сдерживал хохот я.
— Павел Петрович! Да это же Вашего же Императорского приказа московский завод тепла и воды братьев Мурзиных уже второй год делает! Водяное отопление это! — скалил зубы этот интриган.
— М-да… Значит, второй год уже делают? — несколько смущённый мой тон объяснялся только полной неожиданностью для меня подобного события.
— И Палата градоустройства и градостроительства, коей я по-прежнему руковожу, подготовила предписание об использовании данного изобретения для сокращения расходов на отопление присутственных мест и частных домов. — серьёзным тоном произнёс мой старый друг.
— Что, столь хорошее начинание?
— Значительно экономит средства на отопление больших строений.
— А что же я в Мраморном дворце их не видел? — удивился я.
— Так переделывать сейчас много выйдет. А Катя очень хотела в новом доме тебя встречать! — бесхитростно развёл Гришка руками.
Я улыбнулся, подумав о маме и представив, как она изводила супруга.
— Пойдёмте, Ваше Величество, Торговые ряды посмотрим! — продолжал завлекать меня и дальше Потёмкин.
Весь день мы мотались по Екатеринодару, осматривая новые здания. Величественные Торговые ряды, городская управа, многие сотни домов, уже показавший свои размеры собор Святых Петра и Павла, две гимназии…
— Ну, Гриша, — сказал я ему в карете, — коли у тебя таких городов хотя бы два есть, то конная статуя тебе обеспечена!
— У, Павел Петрович! — усмехнулся он, — Шутишь ли? У меня в наместничестве таких городов уже восемь! Ты же по Днепру не плавал, и на Таврическом полуострове не бывал!
— Прямо-таки таких же? — поднял я бровь.
— Ну, почти! — слегка смутился Потёмкин, — Собора такого вот точно нет! Мраморный дворец один, да присутственные места поменьше… Но, в остальном! А из чего статуя будет? Бронзовую хочу!
