Шувалов бросился спасать таких упрямцев. Он выполнял долг со всей доступной ему энергией. Вода прибывала слишком быстро, волной его снесло с ног и ударило головой и плечом о стену. Солдаты его сопровождавшие смогли его спасти, а вот городовой исправник погиб — его вместе с лошадью смыло в Неву. Погибших было более тысячи, пока ещё точное количество их установить было невозможно.
Коломна[16] была уничтожена почти полностью. Васильевский остров очень сильно пострадал. Вообще, практически все бедные дома, сделанные из дерева, были разрушены. Богатые каменные сооружения пострадали значительно меньше, но урон пока полностью оценить было невозможно.
— Спасибо, Николай Иванович! Как самочувствие Шувалова?
— В сознание пришёл, но ещё не встаёт. Врачи говорят, что пока непонятны его травмы, но, скорее всего, будет жить.
— Хорошо… Поехали смотреть повреждения.
М-да. Город был изуродован. Наплавные мосты были сорваны, брусчатка во многих местах выбита, на набережной Невы повредило гранитные плиты, которыми она была отделана, в гавани многие купеческие суда были разбиты или выброшены на берег. Стёкла, фонари, мебель — всё было разломано, разбросано по улицам. Из-за ила и грязи всё выглядело просто катастрофично.
Две недели войска и горожане убирали город. Оставшихся без крова и имущества пришлось обеспечивать едой, жильём. Я своим авторитетом продавливал богатеев на размещение в их домах оставшихся без крова бедняков. Сердце кровью обливалось. Единственное, что радовало — мне не было необходимости самому возглавить работы, городские власти справлялись, я скорее представлял собой тяжёлую артиллерию, которая вмешивалась в особо сложных случаях.
Пусть Катя приехала в Петербург к концу уборки, но она всё рано ужаснулась. Разрушения, разом обнищавшие люди — город словно почернел и потерял своё столичное очарование. Она плакала, а я её успокаивал.
Надо было приводить столицу в порядок — восстанавливать, обустраивать, уменьшать риск на будущее. Имело смысл внести в городское устройство изменения, которые были предусмотрены планом развития города, но ранее были сопряжены с огромными затратами на переселение людей, снос зданий и тому подобное.
Я размышлял о том, где взять средства на восстановление Петербурга, его перестройку, прокладку новых каналов и дорог с того момента, как узнал о масштабах катастрофы. И не находил простых решений. Слишком многое было начато, и остановить сейчас постройку городов или крепостей было невозможно. Надо было искать новые источники — я для себя уже решил, что необходимо будет прибегнуть к займам в голландских банках.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Ваше Величество! Столица Ваша вправе же рассчитывать на большие благодеяния, чем Москва? Я думаю, что освобождение от налогов на пять лет приведёт к превращению Петербурга в сияющую жемчужину в империи Вашей! — вырвал меня из задумчивости громкий голос с едва заметным акцентом.
Мне пришлось организовать малый приём, дабы наградить особо отличившихся при наводнении людей. Здесь были и высшие чиновники во главе с очень бледным, но уже стоя́щим на ногах, Шуваловым и молодцеватым Чичериным, и простые полицейские, пожарные, солдаты и горожане, которые спасали людей, не думая о себе. Награды я раздавал щедро, люди вполне это заслужили. Но в голове были только мысли о деньгах.
Я недоумённо поднял глаза — говорил один из богатейших московских купцов, обладатель золотого пояса, бывший рижанин, Вернер. Он стоял передо мной и прямо-таки нагло смотрел на меня. Я пристально посмотрел на Шувалова, не его ли инициатива, но он побледнел ещё больше и был почти на пороге обморока — для него это тоже явная неожиданность.
— Милостивый государь, Ваши слова выражают только Ваше мнение? — он вывел меня из себя, но я постарался не показать виду.
— Что Вы, Ваше Величество! Я говорю от имени большинства горожан! — стелился в поклоне Вернер.
— Прекрасно! — я просто повернулся к нему спиной и молча вышел из залы. Прошёл в свой кабинет. Гайдуки как тени следовали за мной по коридорам. Я был, мягко сказать, в гневе. Я ищу средства на срочное исправление разрушений, на строительство новых домов, дорог и инженерных сооружений, на снабжение продовольствием бедноты, а эти толстосумы уже делят новый пирог. Мой пирог! Я им здесь неиссякаемый кошелёк! Речь-то Вернер вёл даже не о передаче налогов на нужды города, а об их отмене! Да и этот наглый тон! Так со мной купцы не разговаривали.
Глядя в пламя камина, за беседой с Катей, которая пыталась меня успокоить, я чётко продумал, что делать дальше. Сложилось у меня всё в голове.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Присаживайтесь, Андрей Алексеевич! — я вызвал к себе генерала Немого, главного военного инженера — Я пригласил Вас, чтобы поручить Вашей заботе одну из важнейших задач, которые стоят перед государством нашим.
