Выводы были очевидными: в вино подмешивали специальные травки, для того самого расслабления, а услужливый молодец совмещал приятное с полезным. И даже жаловаться не приходилось: сама же пожелала расслабиться с дороги.
Принцесса сделала себе зарубку на память: формулировать свои желания всегда необходимо чётко и без инотолкований. А лучше — сначала просчитывать последствия своих действий, чтобы не было больше глупых ситуаций.
Наила снова вспомнила о печати, ведь именно её помощь оказалась бесценной в сложившейся ситуации. Даже представить было страшно, что могло случиться, если бы не она.
Приподняв рукав, девушка внимательно изучила рисунок. Печать тёмного императора была чёткой и казалась живой, совсем не так выглядела она, когда принцесса рассматривала её в последний раз.
— Или я ничего не понимаю, или брачная татуировка активна, — нахмурив брови, произнесла Наила.
Оба предположения вызывали беспокойство. Сейчас хорошо было бы посоветоваться с кем-нибудь умным и услышать его объяснения, но вряд ли на это можно надеяться здесь.
В мыслях сразу же появился тёмный, Наила, словно вживую, почувствовала уверенные мужские руки на своей талии и вкус первого поцелуя.
Принцесса грубо одёрнула рукав, закрывая узор. И почему только любое размышление о печати воскрешает в памяти эту картину?
Углубиться в новые размышления принцесса не успела. Магическая заморозка утрачивала своё действие, и Ерофим уже начал оживать.
Наила торопливо подобрала жемчужину и вставила её обратно в ухо. Пусть теперь артефакт и был бесполезен, но разбрасываться ценными вещами было глупо. К тому же, при дворе обязательно найдётся толковый маг, который сможет подзарядить артефакт.
Оправив платье и приведя в порядок причёску, принцесса дожидалась, когда действие заморозки окончательно развеется, чтобы провести основательный разговор с Ерофимом.
— Итак, для особо непонятливых, но чрезмерно услужливых, объясняю: я устала с дороги и хочу выспаться. В одиночестве, без посторонней помощи.
— Госпожа — магиня? — вместо ответа произнёс Ерофим.
Выглядел он совсем не так, как при встрече. Вся уверенность и самодовольство испарились, оставив вместо себя растерянность и страх.
Наила не стала опровергать домыслы служки. Ведь со стороны так всё и выглядело: раз человек управляет магическими артефактами, значит, он имеет дар. Объяснять же простому человеку тонкости магического искусства было незачем, да и выгодно было девушке, чтобы Ерофим и дальше принимал её за одарённую. Глядишь, меньше будет соблазнов поживиться на дармовщинку.
— Да, — кивнула головой она.
— Простите великодушно, не разглядел. Иначе бы нипочём не полез бы со своими услугами. Маги умеют расслабляться и без помощи всего этого, — махнул рукой на бутылки служка. Молодец оценил и то, с какой лёгкостью удалось девушке справиться с дурманящим эффектом вина, и силу её заклятия, брошенного в него. Повторять ошибки он не собирался.
Принцесса сразу заметила, что и манера поведения Ерофима претерпела значительные изменения. Теперь к угодливости добавилась не нарочитая почтительность, а настоящая. Её это устраивало.
— В общем так: ближайшие два часа я хочу посвятить сну, а после этого распорядись насчёт приличного ужина. Да, проследи, чтобы и мои лошади получили полагающийся им уход.
Теперь Наила привычно распоряжалась слугой, словно это был кто-то из её дворцовых людей.
— Слушаюсь, госпожа. Особые пожелания будут?
— Нет, с меня достаточно, — фыркнула принцесса, бросив взгляд на бутылки.
Ерофим смущённо потупился. Он понимал, что допущенная им оплошность может дорого стоить. Во-первых, его уже хорошо приложило. Мышцы до сих пор слушались плохо, и служка опасался, что это может остаться надолго. А кому нужен такой инвалид? Во-вторых, получить достойную оплату за свои труды он теперь не надеялся — как бы самому теперь не пришлось раскошелиться. И с хозяином тоже придётся объясняться… А девушка всё же хороша!
Последнее вызывало самые большие сожаления, ведь Ерофим уже предвкушал, каким сладким будет развлечение.
Глаза служки жадно пробежали по фигуре девушки, кровь бухнула в голове. Он тоже приложился к любовному напитку, поэтому сейчас, когда он начал отходить от магической заморозки, вернулись и чувства, и неутолённое желание.
Ерофик крепко зажмурил глаза и сглотнул. В голове снова зашумело.
— Чего застыл? Свободен, — прикрикнула девушка на размечтавшегося слугу.
— Слушаюсь, — выдавил из себя служка и практически заставил себя выйти из комнаты. Соблазн был слишком велик, но последствия ужасали.
— Что значит «приказал освободить»? — уже бывший, но пока ещё не знающий этого правитель Фремсии удивлённо и раздражённо посмотрел на слугу.
— Я не знаю подробностей. Мне только передали бумагу из Совета магов, — сжался посыльный.
— Какую ещё бумагу?
— Вот, — трясущимися руками слуга достал из-за отворота свёрнутый в трубочку свиток.
— А, ну-ка, посмотрим…