В конце улицы мелькнуло движение. Сначала показались британские солдаты. Они маршировали ровным строем, направляясь на юг. За ними двигались невиданные мною прежде боевые машины: массивные самоходные орудия на странных стальных колёсах, протянувшихся вдоль всего борта. Их чёрные корпуса зловеще поблескивали в полуденном свете, а жерла пушек подрагивали при движении, словно в нетерпении поскорее изрыгнуть на противника смерть.
Позади пушек громыхала боевая конница. С юга доносились раскаты, похожие на грохот приближающейся бури, — там разгорался новый бой, куда спешили британские подкрепления. В нашу сторону захватчики даже не смотрели, полностью поглощённые подготовкой к предстоящему сражению.
В безоблачном полуденном небе над городом завис огромный величественный дирижабль. На его борту развевался стяг — два скрещённых креста, красный и белый на синем поле. Вокруг него на почтительном расстоянии в воздухе покачивались на канатах десятки загадочных серебряных шаров, назначение которых оставалось для меня полной загадкой.
Едва британцы с техникой скрылись из виду, я ещё раз внимательно осмотрелся — вглядываясь в трепет теней, в изломанные силуэты полуразрушенных зданий, вслушиваясь в каждый шорох. Затем я обернулся к своим спутникам и коротким жестом пригласил следовать за собой.
Француз и Эллисандра крадучись двинулись ко мне. Эквион исчез, но я по этому поводу не беспокоился, так как отлично знал его привычки и навыки. Агонист обладал силой медведя, ловкостью лесной кошки и цепкостью паука. Наверняка он уже забрался на крышу ближайшего здания и теперь наблюдал за окрестностями, готовый в любой момент прийти нам на помощь, свалившись противнику на голову.
Я продвигался вдоль улицы, ступая осторожно, стараясь держаться в тени домов, развалин и чудом уцелевших навесов над парадными и торговыми лотками. Каждый шаг давался с трудом — осколки стекла и обломки кирпича хрустели под сапогами, а витавшая в воздухе пыль скрипела на зубах. Время от времени я останавливался, прижавшись к стенам, и прислушивался. Где-то вдалеке ухали пушки, звенели разбитые стёкла, а ветер доносил запах гари. Француз указывал путь, приговаривая:
— Совсем чуть-чуть, месье Фролов. Почти прийти.
Дважды я слышал шаги и приглушённые голоса в переулках. В такие моменты я замирал, прячась в тени, и давал знак остальным последовать моему примеру. Мы ждали, пока звуки не стихнут, и только тогда продолжали движение. Путь длиной всего в половину квартала занял у нас почти четверть часа.
— Вот! — наконец заявил француз, указывая на здание через дорогу. — Là-bas, la pharmacie!
Аптека, к счастью, почти не пострадала от бомбардировки и огня. Лишь местами обвалилась черепичная кровля, стёкла оказались полностью выбиты, а одна стена покрылась сетью трещин. Двери сорвало с петель, и они валялись на пороге. Едва я пересёк мостовую, сверху бесшумно спрыгнул Эквион. Мягко приземлившись на пружинящие ноги, он обнажил свои мечи и последовал за мной внутрь. За ним вошли француз и Эллис.
Внутри аптеки царил настоящий хаос, словно здесь пронёсся ураган. Большинство полок были опрокинуты и опустошены, конторка изрешечена пулями, а на полированном паркетном полу виднелись следы десятков сапог. Воздух пропитал диковинный запах смеси медикаментов, пыли и крови. За прилавком я обнаружил труп старика, застреленного в упор. В морщинистом кулачке он сжимал рукоятку револьвера. Очевидно, аптекарь решил оказать захватчикам сопротивление и поплатился за это жизнью.
— Пьер, — обратился я к французу. — Ищи всё необходимое для сына. Поторопись, нам не следует здесь задерживаться.
— Très bien, monsieur, — отозвался мужчина, мрачно рассматривая пустые, словно выпотрошенные полки.
— Эквион, охраняй вход, — продолжал я раздавать задачи. — Если кто-то начнёт приближаться, предупреди. Без необходимости в схватку не вступай. Эллисандра, помоги французу. Найди какой-нибудь пакет или сумку, чтобы сложить припасы.
Агонист молча занял позицию у дверей, слившись с тенью от стены. Эллисандра бросила на меня хмурый взгляд, но ослушаться не посмела и принялась рыскать за конторкой. Я же направился к задней двери, решив исследовать помещение.
Скрипнув петлями, дверь отворилась с тихим протяжным стоном. Коридор встретил меня полумраком и затхлым воздухом. Лестница вела вверх на второй этаж и вниз, в подвальное помещение. Мои ноздри защекотал странный, тошнотворный аромат — сладковатая гниль, смешанная с чем-то химическим. Запах явно шёл из подвала. Внезапно до моего слуха донёсся приглушённый шорох и невнятное бормотание.
Выхватив из кармана револьвер, я начал осторожно спускаться, затем прислонился к двери и прислушался. Запах стал сильней, а за дверью уже вполне отчётливо послышалась возня. Схватившись за ручку, я резко распахнул створку и направил револьвер в помещение.
