Я на секунду замешкался перед дверью, так как боялся спутать её с комнатой служанки, ведь за два с лишним месяца не заходил к Эллисандре примерно… никогда. Выдохнул, взялся за ручку левой рукой, не выпуская из правой новую трость. Дверь поддалась с тихим скрипом. Я вошёл в окутанное полумраком помещение, которое едва освещала одинокая свеча на прикроватной тумбочке.
Я не сразу сообразил, что в этот момент происходило в постели под одеялом. Однако монотонные движения, скрип кровати и тихие стоны не оставляли сомнений: моя невеста ещё бодрствовала, а некто сердобольный и весьма старательный не давал ей в столь поздний час заскучать. Глаза быстро привыкли к полумраку, а мой разум в то же время окутал праведный гнев. Щелчок — лезвие словно на пружинке вылетело из трости. Руки действовали будто сами собой.
Ещё мгновение — и я бы пригвоздил к перинам Эллис, а вместе с ней и того, кто столь усердно над ней пыхтел, что она зажмурилась от удовольствия, абсолютно ничего не замечая вокруг. Однако за секунду до смерти её большие светло-серые очи вдруг распахнулись. Я часто видел в них ненависть, презрение, страх, но такого животного ужаса не замечал никогда. При виде обычно такого красивого, но теперь до уродства перекошенного лица я невольно замер.
— Стой! — взвизгнула она, отталкивая от себя любовника с такими же белоснежными волосами, как у неё самой.
Отчего-то вид того, как Эквион, путаясь в простынях и судорожно прижимая дрожащие руки к своему достоинству, в панике застыл у кровати, а Эллисандра не придумала ничего лучше, чем в страхе натянуть одеяло прямо на голову, вызвал во мне неудержимое желание расхохотаться. Однако я сдержал этот чудной порыв и лишь кровожадно усмехнулся.
— Нокс, братец… — белее мела начал агонист заплетающимся языком. — Ты можешь не поверить, но я сам не понимаю, как так получилось! В общем… я готов сразиться в любой момент. Просто назови время и место… Только лучше подождать, пока ты не вернёшь кольцо с камнем душ. А то, прости за прямоту, шансов у тебя будет меньше, чем у монашки разразиться любовным экстазом от чтения псалмов.
— Ты предлагаешь дуэль, Вилл? — с угрозой прошипел я, направив остриё тонкого клинка ему в грудь. — А может, мне стоит убить тебя прямо здесь и сейчас, пока ты безоружен? Разве ты забыл, кто я? У подобных мне нет воинской чести. Мы предпочитаем разить врага, когда тот наиболее уязвим.
Эллисандра тихонько запищала, всё ещё прячась под одеялом. Эквион поджал губы. Пожалуй, я впервые увидел своего старого друга таким напуганным и смущённым. Его яркие синие глаза метались в поисках спасения из западни. Сначала они на долю секунды задержались на стуле за моей спиной, где лежали его вещи с двумя мечами, затем скользнули к окну. Он явно прикидывал, как лучше поступить — попытаться добраться до оружия или сигануть со второго этажа через стекло голой задницей прямо в снег.
Представив эту абсурдную картину, я всё же не сдержался и разразился хохотом. Эквион посмотрел на меня, словно на умалишённого. И даже Эллисандра высунула мордочку из-под одеяла. Не прекращая смеяться, я указал клинком на одежду, а затем аккуратно убрал его обратно в трость.
— Нокс, с тобой всё в порядке? — пробормотал агонист, бочком пробираясь мимо меня к своим вещам.
— Более чем, Вилл, — сквозь смех ответил я. — И если ты думаешь, что я буду требовать у тебя сатисфакции, то можешь расслабиться. В некотором смысле я тебе даже благодарен.
— Правда? — поспешно натягивая штаны, озадаченно вопросил агонист. — Ты на меня не сердишься?
— Сержусь, — резко посерьёзнев, ответил я. — Но прощаю.
— Прощаешь?! — радостно воскликнул Эквион. — Братец Нокс! Я… я… Во всём виновата эта ведьма! Ты же знаешь, я бы никогда тебя не предал, но, клянусь своим чревом, она меня околдовала! Я перестал соображать… Скажи только слово, и я снесу этой мерзкой потаскухе башку, проткну её чёрное сердце, затем расчленю и закопаю куски по всем сторонам света, чтобы она была проклята на веки вечные!
— Эй! — подала испуганный голос Эллисандра, но, встретившись со мной взглядом, снова скрылась под одеялом.
— Ну зачем же портить такой ценный товар, Вилл, — вновь усмехнулся я. — Знаешь, лучше я тебе её подарю. Делай с ней что хочешь, она полностью в твоём распоряжении.
— Эй! — вновь воскликнула Эллис. — Я больше не рабыня, ты сам это сказал, Нокс! При свидетелях!
— При свидетелях? — угрюмо повторил я, метнув в неё испепеляющий взор. — Что ж, ты права, принцесса. Ну а теперь я при свидетеле разрываю нашу с тобой помолвку. Отныне ты свободна и можешь делать всё, что пожелаешь. Наслаждайся своей свободой.
Затем я подошёл к Эквиону и с угрозой произнёс, глядя ему прямо в глаза:
— Если вздумаешь хоть пальцем тронуть Аурелию или Кайру, клянусь милостью лунной богини, я сотру тебя в порошок и сделаю всё, чтобы твоё имя было предано забвению. Ты знаешь мои возможности, дружище. Я не шучу.
Эквион лишь нервно сглотнул и кивнул. Похлопав его по плечу, я развернулся и направился из комнаты прочь.
— Нокс! — позвала Эллисандра, выбираясь с кровати. — Постой!
