Горнило являлось главным источником дохода в моих личных владениях, простиравшихся среди бескрайних пустошей Тенебриса. Налоги с его шахт и кузниц, а также с близлежащих деревень вкупе с прибытком от регулярных набегов на центральный материк приносили столь внушительный доход, что я считался одним из богатейших лордов Тенебриса. Этот факт заставлял скрипеть зубами представителей великих домов благородных элле, которые составляли основной костяк знати при дворе лунной богини. Впрочем, меня их недовольство ничуть не заботило, а лишь забавляло.
Заметив меня, гордо восседающего на вороном тенегриве, укутанного в роскошную накидку из меха сумрачного варга, демоны-ремесленники почтительно склоняли головы, а элле-рабы падали ниц, вжимая лица в грязь. В прежние времена я бы непременно приказал как следует высечь хотя бы парочку из них — за недостаточную почтительность или просто для профилактики, чтобы не забывали, кто здесь полновластный хозяин. Но ныне подобные милые забавы не тешили мою чёрную душу, а крики боли и мольбы пощады больше не услаждали слух, вызывая лишь глухое раздражение.
К тому же сейчас я не мог позволить себе тратить время на праздные развлечения. Не удостаивая вниманием презренную чернь, я направился прямиком к Штормовому замку, своей родной обители, которая грозно возвышалась над городком как символ власти и могущества великого архонта.
Массивные стены замка, сложенные из тёмно-серого камня, отливали холодным блеском под редкими лучами лунного света, пробивающимися сквозь тучи Тенебриса. По их поверхности змеились молниевидные прожилки арканита — металла, пропитанного магией бурь. В дневные часы вечного сумрака северного континента они вспыхивали сине-лиловыми разрядами, озаряя окрестности сиянием.
Острые шпили башен, устремлённые в небо, напоминали когти, готовые вцепиться в саму ткань реальности. Над ними реяли чёрные знамёна с лунами и моим личным гербом — окровавленной клыкастой пастью сумрачного варга. Ветер, гуляющий между зубцами крепостных стен, нёс с собой завывания, похожие на стоны забытых душ. Массивные ворота, окованные арканитом, украшали рельефные узоры с символами богини Тьмы и Луны.
Когда до ворот замка оставалось не более пятидесяти саженей, в башне барбакана разнёсся звук рога — стражи-демоны, заприметив хозяина, подали торжественный приветственный сигнал. В тот же момент ворота начали опускаться.
* * *
— Вот письменные принадлежности и дополнительные свечи, демон, — произнесла девушка бархатным голосом. — Как ты приказал.
Пока двое рабов в грубошёрстных робах суетливо раскладывали на столе пергамент, чернила и свечи, я поднял взгляд на стоявшую передо мной высокую, статную и ослепительно красивую девушку-элле. Её горделивая осанка и безупречные черты лица невольно притягивали взгляд, в ней сразу чувствовалась порода и аристократизм благородных предков древнего народа. Её светло-серые очи, украшенные длинными ресницами и изящными линиями косметики, смотрели на меня без тени раболепия, роскошные белоснежные пряди, густые и благоухающие, ниспадали на плечи мягкими волнами, а пухлые, словно спелые ягоды, губы застыли в подобии дерзкой усмешки.
Платье вызывающе алого цвета с открытым верхом, украшенным лентами корсетом и пышной юбкой было сшито из самой дорогой парчи, в которую восточные мастера искусно вплели сапфиры и лунные камни. Каждый её жест, каждый вздох, каждый едва уловимый шелест шёлка кричал о породе, о крови, о величии словно сошедшей с фрески императрицы.
Девушку звали Эллисандра Пристинна Арвэлле, и в её жилах действительно струилась чистейшая королевская кровь древнего, как сами горы, рода элле с центрального материка.
И всё же нынче она не обладала никакими высокими правами или реальной королевской властью, а ко всему прочему имела незавидный статус самой обыкновенной рабыни. А если точнее, моей личной рабыни.
Тринадцать лет назад Девора Асура Анимас отправила войско Тьмы в силе шести полных легионов под моим руководством в поход, повелев прежестоко покарать королевство Арвэлле, раскинувшееся в богатых и цветущих землях Нейтриса. Чёткий приказ богини не оставлял места для интерпретации — от королевства не должно было остаться камня на камне. Ни одно государство за двести лет моей почётной службы ещё не удостаивалось настолько суровой кары.
Ходили упорные слухи, будто причиной столь ужасного гнева лунной богини стала звенящая пошлость шутки, которую хмельной король Эклект III Арвэлле неосторожно сболтнул во время пира в присутствии всего королевского двора.
Злые языки веками шептались о том, что Девора и Люминар якобы имели отношения, выходившие за рамки, дозволенные современным ханжеским обществом между кровными родственниками. По преданию, которое не подтверждали ни свитки летописцев, ни шелест древних фолиантов, всё началось в те далёкие времена, когда подобные узы ещё не считались табу.
