— Потому что такие условия прописаны в Пакте, скреплённом нерушимой магией крови богами-близнецами после Божественного раскола и Священной войны. Это, как вы наверняка помните, случилось более пяти тысяч лет назад по календарю Астрального Плана и положило начало Эпохе Равноденствия. С тех пор ни Девора, ни Люминар не имеют права напрямую влиять на судьбу Земли и свободу воли её обитателей. Однако в любом договоре всегда есть лазейки. Чем больше религий — тем больше войн на религиозной почве. Чем больше войн — тем больше убийств. Чем больше убийств — тем больше душ, которые питают Санкториум. Так что, если подумать, всё не так уж и скверно.
Я ненадолго задумался, затем посмотрел Кайре прямо в изумрудные глаза и тихо спросил:
— Скоро здесь всё изменится, да?
— Несомненно, — с хищной улыбкой ответила она. — Как только доставим Аурелию к богине Тьмы и сломим Люминара, мы непременно вернёмся. С падением солнечного бога Божественный Пакт утратит свою силу. Мы обрушим на людей целые легионы демонов. И когда они будут повержены, перестроим этот мир до самого основания. У меня уже есть один… весьма любопытный проектец, который я хочу представить нашей матери.
— Я весь внимание, любезная сударыня.
— Для начала мы сравняем с землёй всё вдоль главной артерии города, Невского проспекта, — в её глазах заплясали искры предвкушения. — А на руинах возведём гигантские инкубаторные цеха — настоящие фабрики душ. В них мы будем выращивать людей от рождения до момента, когда их души окончательно сформируются и обретут цвет. И знаете, что поистине прекрасно? Нам больше не придётся тратить время на их осквернение. Любая душа, рождённая в наших цехах, после отделения от тела устремится к Деворе Асура Анимас. Это будет… абсолютный порядок.
— Звучит поистине грандиозно, — кивнул я, стараясь скрыть лёгкий холодок, пробежавший по спине.
— Самых крепких самок и осеменителей мы будем отбирать для размножения. Остальные отправятся под нож. Их души попадут в Санкториум, а тела… — демоница выдержала драматическую паузу. — Их тела пойдут на прокорм для следующего поколения. Почти безотходное производство! Разве это не гениально, Степан Игнатьевич? И так будет повсюду. От северных снегов до южных пустынь, от западных берегов до восточных равнин. Мы очистим все континенты, все страны, все города. Человечество станет тем, чем было изначально задумано: источником сырья для великой цели. А могущество лунной богини будет безгранично!
— Должен признать, звучит весьма занятно и практично, — медленно произнёс я, с удивлением обнаружив, что расписанная демоницей чудесная картина отчего-то зародила в моём сердце не должный восторг, а колкое чувство печали и горечи. — Это ваша собственная идея, сударыня?
— Не совсем, — в голосе Кайры промелькнуло лёгкое смущение, но глаза сверкнули торжеством. — Впрочем, это пока лишь мечта. Но я давно увлекаюсь зодчеством. Штормовой замок — мой первый проект. Вы сами признались, лорд, что не встречали более уютной обители.
Самоходная карета, одолев последний городской мост, замедлила ход и свернула к величественной усадьбе. Статуи и фонтаны, словно стражи, охраняли подступы к поместью, а вокруг раскинулись сады, где буйство цветущей зелени создавало причудливую симфонию красок.
— Как быстро летит время за приятной беседой, — негромко произнесла Кайра. — И помните, Степан Игнатьевич, старайтесь не привлекать лишнего внимания. Предоставьте разговоры мне, иначе может выйти конфуз.
— Да понял я, понял, — проворчал я и только теперь обратил внимание, что на пальце Кайры отсутствовал перстень с изумрудным камнем душ. — Сударыня, а куда делся ваш камень?
— Я же объясняла, — её голос стал холоднее ледяного ветра, а в глазах промелькнуло раздражение. — В прошлый раз, когда я приблизилась к Аурелии, на меня напал её фамильяр. Эта тварь чует любую магию и потусторонние проявления. Вполне возможно, вблизи он учует и нашу демоническую сущность. Поэтому, Степан Игнатьевич, прошу вас: будьте предельно осторожны. Мы не можем позволить себе ошибку.
* * *
Мы вошли в гостиную княжеского имения. Помещение поражало своим великолепием: высокие потолки терялись в полумраке, а огромные хрустальные люстры, свисающие на золочёных цепях, заливали всё мягким мерцающим светом. Стены были украшены искусной лепниной, а между окнами красовались мраморные статуи.
Вдоль стен выстроились старинные шкафы с книгами в кожаных переплетах, а между ними висели портреты людей в необычных нарядах, чьи надменные лица следили за происходящим с высоты своих рам. На полу раскинулся роскошный ковёр, поглощающий звуки шагов, но не способный заглушить тихий шелест платьев и сдержанный шёпот гостей.
По периметру зала стояли диваны и кресла с изогнутыми ножками, обитые бархатом глубоких бордовых оттенков. В центре расположились длинные столы, покрытые белоснежными скатертями. На них сверкали сервизы, искрились бокалы, а между ними возвышались хрустальные вазы с цветами. В воздухе витал тонкий аромат духов и экзотических специй.
