– Ну да, конечно же. Никогда не видела его с такого ракурса.
– Марика?
Повернувшись, она увидела Багнела. Шерсть его лоснилась, в нем чувствовалась уверенность в себе, а морда светилась от тихой радости.
– Багнел! Как видишь, на этот раз я хорошо себя вела.
Марика перешла на неформальный тон, сама этого не заметив. На неодобрительные взгляды Грауэл и Барлог она не обратила внимания.
– А ты выросла, – ответил Багнел, неосознанно перейдя на тот же тон.
Грауэл и Барлог оскалились и переглянулись.
– Да, и повзрослела. Я провела все лето в Понате, сражаясь с кочевниками. Думаю, меня это сильно изменило.
Багнел бросил взгляд на охранника:
– Ты совсем замучила Норгиса. Он места себе не находит.
– Мы говорили про фотографию Тованда, кентан, – сказал охранник.
Багнел нахмурился. Охранник отступил за барьер перед столом и прибавил громкость звука, который сопровождал картинку на экране. Марика с трудом скрывала веселье.
– Что ж, – сказал Багнел, – вот ты и снова тут.
Грауэл и Барлог хмуро на него взглянули, не одобряя фамильярный тон.
– Я надеялась, что на этот раз мне удастся заглянуть внутрь самолета. Естественно, под присмотром. Ничего тайного сейчас, похоже, не происходит. Нет ни боевых кораблей, ни больших дирижаблей.
– Смотри допросишься. Да, пожалуй, можно взглянуть на легкий самолет. Идем.
– Я слышала, тебя повысили, – сказала Марика, когда они вышли.
– Да. Я теперь начальник службы безопасности. Очередная награда за мою неудачу в Критце.
– Странное у тебя представление о наградах, я бы сказала.
Фамильярный тон Марики Грауэл и Барлог тоже не нравился.
– У меня? – усмехнулся Багнел. – Скорее у моего начальства. Я ничем этого не заслужил. – Понизив голос, он спросил: – Эти две арфты так и будут все время болтаться у тебя за спиной?
– Без Грауэл и Барлог я никуда не пойду.
– Мне от них не по себе. У них такой вид, будто они готовы вцепиться мне в глотку.
Марика взглянула на охотниц:
– Так и есть. Им все это не нравится. Они не любят самцов, которые способны на что-либо, кроме готовки или пахоты.
Багнел мрачно посмотрел на нее, и Марика решила, что не стоит искушать судьбу. Пора было стать прежней Марикой без стаи.
– Это учебный «сейфит»? – Она показала на стоявший впереди самолет.
– Все еще учишься?
– Я всегда учусь, когда есть чему. Я же говорила, что собираюсь летать. Я уже летала три раза на темнолетах и с каждым полетом все больше убеждалась: небо – мое будущее.
Она бросила взгляд на спешивших к ним самцов. Грауэл и Барлог быстро встали на их пути, хотя самцы были без оружия.
– Наземная команда, – объяснил Багнел. – Они нас увидели и решили, что мы собираемся взлететь.
Самцы остановились, увидев на Марике облачение силты.
– Похоже, передумали, – сказала она.
– Вряд ли стоит их винить. Силты по самой своей природе внушают страх.
– Что, правда? Никогда не видела их со стороны.
– Но ты выросла в стае, а не в обители.
– Верно. И в моей стае никогда о них не упоминали. Я стала силтой, даже не успев понять, что происходит.
Она постаралась обратить свои слова в шутку. Багнел попытался ответить тем же, но не сумел.
– Так что? – спросил он. – Хочешь полетать? Пока ты здесь?
– А ты можешь? Просто полететь куда захочешь?
– Да.
– В обители нам на все нужно получать разрешение от старшей. – Марика забралась по лесенке на нижнее крыло самолета. – Всего два места. Грауэл и Барлог не поместятся.
– Увы. – Багнела это не особо смутило.
– Не знаю, позволят ли они мне.
– Ты силта, а они всего лишь…
– Они всего лишь взвалили на себя обязательство доставить меня назад живой. Даже если им придется спасать меня от самоубийства. Они не доверяют машинам. Мне пришлось сражаться даже за то, чтобы снова сюда прийти. В обители подобная идея не приветствуется. Кто-то заявил протест по поводу случившегося в прошлый раз.
– Может, тогда как-нибудь потом. Когда они поймут, что я вовсе не собираюсь увезти тебя на тайную племенную ферму.
– Что? Правда есть такая? Или ты шутишь?
– Да, мы набираем всякий разношерстный сброд. Особенно из мест, где все еще сильны традиционные стаи. Многие из молодежи Союза Бурой Лапы пришли из Поната.
– Понятно.
Каждую весну повзрослевших самцов изгоняли из стойбищ, отправляя бродить по холмам и долинам в поисках другой стаи, готовой их принять. Им приходилось продавать себя и свои умения. Таким образом смешивалась кровь.
Многие, однако, так и не находили себе места. Стаям требовалось намного меньше самцов, чем самок. Марика не особо задумывалась над участью неудачников, полагая, что они погибают от истощения или из-за собственной неопытности. Их судьба ее не волновала – за исключением однопометника Кублина, единственного самца, который был ей небезразличен.
– Ну так что? Полетели? Или в другой раз?
Марику настолько тянуло в небо, что она даже испугалась. Мысль о полете сводила с ума, становясь навязчивой идеей, что ей совсем не нравилось. Нельзя было проявлять слабость, позволяя собой манипулировать.
– В следующий раз, – раздраженно бросила она. – Или вообще когда-нибудь потом. Когда мои спутницы научатся спокойно к этому относиться.
