– Например? – снисходительно спросил он, словно наставница у щенка, заново изобретающего колесо.
– Возможности есть. Если только кто-то до них уже не додумался, а мы об этом не знаем из-за дурацких запретов на распространение информации.
– Приведи пример. Может, сумею выяснить.
Теперь уже Марика снисходительно взглянула на Багнела:
– А если у меня в самом деле какая-то новая мысль? Знаю, вы, торговцы, не верите, что силты на такое способны, но почему бы и нет? Согласен? Зачем мне отдавать что-то задаром?
– С каждым разом, как я тебя вижу, ты становишься все больше похожей на силту, – усмехнулся Багнел. – Когда тебе будет столько же лет, сколько Градвол, Марика, ты станешь мерзкой старой сукой.
– Возможно. И если так, в том будут повинны меты вроде тебя.
– Почти готов с тобой согласиться, – ответил Багнел, и взгляд его на мгновение помрачнел.
Все эти спокойные годы в немалой степени скрашивало хорошее отношение старейшины. Положение Марики в обители повышалось, поначалу без особого шума. Она быстро стала служительницей-послушницей, потом помощницей служительницы, а потом полноправной служительницей. Она участвовала сперва в ежедневных обрядах Рюгге, затем более важных обрядах по праздничным дням, после чего начала проводить обряды сама. С этим у нее не возникало никаких хлопот.
Естественно, были и те, кто негодовал по поводу ее продвижения. В других обстоятельствах она смогла бы стать служительницей, лишь значительно повзрослев.
Каждое быстрое повышение означало, что кому-то другому придется дольше ждать. А силтам, которые были старше Марики, не нравилось, что их опережает щена.
Еще большее негодование вызвало назначение Марики на должность младшей смотрительницы, когда умерла старая силта и старшая смотрительница заняла ее место среди семи советниц обители. Особенно недовольна была Зертан – подобные назначения считались правом старшей обители, без вмешательства начальства. Но Зертан ничего не оставалось, кроме как смириться с приказом Градвол или отправиться в ссылку следом за Паусч.
Марика не слишком тревожилась за свою судьбу, в отличие от Грауэл и Барлог, с тревогой ожидавших ее головокружительного падения. Охотницы все видели исключительно в дурном свете.
Весной, незадолго до того, как Марика в четвертый раз отправилась сражаться с кочевниками, на верхушку обители обрушилась тяжелая лапа смерти. В течение нескольких дней умерли две советницы. Марика даже не успела побыть старшей смотрительницей, когда Градвол распорядилась повысить ее в очередной раз. И теперь ей предстояло занять седьмое кресло в совете.
Всеобщее терпение лопнуло, и в стенах древней обители готов был вспыхнуть мятеж. Марика сама пыталась отказаться от повышения. Хоть она и была куда более уверена в себе, чем любая сестра Макше, но не считала, что готова исполнять обязанности советницы – даже притом, что седьмое кресло в основном дублировало волю остальных шести.
Несмотря на единодушное противостояние, Градвол оставалась непреклонна.
– Будет так, как я хочу, – объявила она. – И лишь время рассудит, права я была или нет. Таково мое решение. Марика войдет в число семи членов совета этого дома.
Решает сила. Нет смысла возражать сильным, ибо в их власти заставить исполнять свою волю.
Но воля Градвол поставила Марику в весьма неприятное положение.
Сестры в Макше и раньше ее не любили. Теперь же ее ненавидели.
И все это происходило еще до того, как она достигла возраста, позволявшего завершить послушничество – по крайней мере, официально. Но дело было даже не в возрасте. Марика так одержимо училась, что превосходила большинство сестер, которые терпеть ее не могли из-за ненормально быстрого продвижения. И успехи в учебе тоже стали поводом для ненависти. Они боялись ее необъяснимой силы и могущества.
Видя подобное отношение, Марика еще больше ушла в себя, сосредоточившись на учебе, ставшей для нее единственной возможностью забыть об унылой повседневной жизни обители. А раз в месяц к ней приходил Багнел.
Ее постоянно преследовал страх. Она подозревала, что где-то в тени таится злой рок, который удерживает лишь вездесущая Градвол, оберегающая ее. Та занималась лишь северным конфликтом, предоставив сестринство за пределами Макше самому себе.
Марика не сомневалась, что столь могущественное покровительство имеет свою цену, и считала, что готова ее заплатить.
У Градвол имелись насчет нее некие планы, пусть даже тщательно скрываемые. Но свои планы были и у Марики.
Лето, когда Марика в четвертый раз вернулась в Понат, стало для нее своего рода водоразделом.
Это было ее последнее лето в роли послушницы. По возвращении в Макше ей предстояло официально стать полноправной силтой, со всеми полагающимися привилегиями. С начала лета она думала о будущих церемониях, считая его лишь временной передышкой. Месяцы на севере тянулись медленно. Силы кочевников ослабли, их уже почти не видели в Понате. Снег так до конца и не растаял. Вряд ли стоило ожидать чего-либо более существенного, чем несколько месяцев скуки и жалоб Дортеки.
