Вопреки своим заявлениям, Марика не отказалась сразу же от поста старейшины общины Рюгге. Объяснила она это тем, что сейчас нет никого, кто мог бы ее заменить. Когда с неба обрушилась смерть, весь правящий совет Рюгге, кроме нее самой, находился в Теллерае. Так что она оставалась во главе Рюгге, пока не убедилась, что в сестринстве наведен полный порядок, причем в соответствии с ее требованиями. Она также реорганизовала правящие советы уцелевших обителей, отмечая и повышая тех сестер, чье мировоззрение отражало ее собственное.
Со временем она все же покинула первое кресло, передав его силте по имени Бел-Кенеке. Бел-Кенеке была родом из пограничной провинции, столь же далекой, как и Понат. Ее взгляды были очень похожи на взгляды Марики, хотя по способностям она не могла с ней сравниться.
Забрав Грауэл и Барлог, Марика удалилась на секретный завод по производству темнолетов среди снежной пустыни, чтобы продолжить прерванную учебу и слегка параноидальное наблюдение за связью.
Сперва Марика регулярно нарушала свое уединение, чтобы поучиться у Килджар и полетать с Багнелом, что за много лет вошло у них в привычку, если не мешали более серьезные события. Она училась управлять пустолетом у лучших повелительниц-звездоплавательниц, хотя так и не исполнила мечту отправиться к какому-либо звездному миру. На самом деле она даже не покидала орбиты самых крупных лун, Кусаки и Гончей.
По мере того как ее искусство управления пустолетами росло, она все реже появлялась на публике.
А потом полностью исчезла на три года.
Граница вечных снегов неуклонно сдвигалась на юг, пока не достигла остатков Теллерая. Родная земля Марики лежала погребенной под сотней футов льда и снега. От руин Макше остались лишь неясные очертания под белым покровом.
К миру подбирался голод, несмотря на все попытки силт заботиться о подданных и объединение сестринств перед лицом катастрофы. Слишком многим метам приходилось ютиться на небольшой территории.
Население родной планеты метов всегда было невелико, но и возделанных земель на ней было мало. Попытки их освоения начались лишь после разрушения Теллерая, но слишком запоздали. Земля не могла начать плодоносить достаточно быстро, чтобы поддерживать сбившееся в кучу население.
Марика наблюдала за происходящим из своего уединения. И со временем ей это надоело.
– Грауэл, распорядись, чтобы подготовили темнолет. Найди Барлог. И вооружитесь.
– Что ты задумала, Марика? – удивленно спросила Грауэл.
– Мы улетаем. Я больше не в состоянии ждать, пока остальные предпримут хоть что-нибудь. Похоже, никто ничего не собирается делать.
– Что, правда?
Прошло три года с тех пор, как Грауэл в последний раз покидала крепость, которую Марика переименовала в Скилджансроде в честь матери и превратила в независимую цитадель, населенную беженцами и недовольными из десятка сестринств. С традиционной точки зрения силт Скилджансроде можно было считать зародышем новой общины.
У Марики никогда не возникало мыслей порвать с Рюгге.
Остальные силты презрительно называли обитательниц Скилджансроде сестробратьями, поскольку те не боялись замарать лапы работой. В крепости, как и прежде, в основном делали темнолеты, но также из нее выходила и другая сложная техника, составлявшая все большую конкуренцию братству. Большинство мет в Скилджансроде были такими же диковинками, как и сама Марика, мало интересовавшимися обычаями и традициями силт.
– Правда, Грауэл. Правда. Пусть Клореб сообщит в обитель в Рухааке о нашем прибытии, и чтобы нам согрели жилье. Мне нужна сводка о текущей политической обстановке. И еще – пусть Килджар из Редориад скажут, что я буду в Рухааке и хотела бы с ней встретиться.
– Назревает что-то серьезное, Марика?
– В каком-то смысле. Пора что-то предпринять, чтобы остановить наступление зимы мира.
Грауэл долго не сводила с нее взгляда.
– Даже всего твоего колдовства не хватит, чтобы солнце запылало жарче, – наконец сказала она.
– Да. Но есть другие способы. Чем, по-твоему, я все это время занималась? Это вполне реально. Думаю, когда-то об этом знали и братья. Возможно, они сами бы что-то предприняли, если бы победили. Подозреваю, многие даже сейчас знают, что делать, но позволяют зиме продолжаться, поскольку та лишает нас сил.
– Я тебе верю… Просто…
– Просто?..
– Я столь давно не бывала за пределами крепости. И мне становится крайне не по себе, когда ты говоришь, что надо куда-то лететь.
– Мне тоже не по себе, Грауэл. И это признак того, что мы слишком засиделись на месте. Мы стали похожи на наших матерей, превратившись в стайных мет, которыми были когда-то. Думаю, нам давно пора вернуться в реальный мир.
– Багнелу тоже сообщить?
– С этим можно подождать, пока не доберемся до Рухаака.
За прошедшие три года Багнел высоко поднялся среди братьев. Марика вдруг поняла, что с волнением ждет встречи с ним – даже больше, чем возможности снова взойти на борт пустолета и полететь навстречу мечте. Естественно, после того, как она добьется, чтобы заработал ее проект, который заставит отступить зиму.
Сколько еще лет на это потребуется?
