— Миньоны ослушались меня и будут наказаны.
Лжец! Внезапно Кили больше не могла находиться рядом с мужчиной, который так намеренно использовал ее.
— Убирайся.
За одну секунду мужчина пересек расстояние между ними и встал перед ней, играя кончиками ее волос. Он излучал соблазн… похоть.
Кили хотела только выколоть ему глаза.
— Потребовалось несколько лет вдали от тебя, чтобы понять, как глубоко я заблуждался, — сказал он.
— Несколько лет, — сухо повторила Кили. — Я настолько привлекательна? Как своеобразно для меня.
— Я проводил время с другими женщинами, но никто не мог сравниться с тобой. И хочу тебя, более могущественную чем я или нет.
— О, да. Я безусловно сильнее тебя.
Его глаза сузились.
— Мы бы стали непобедимой командой.
Так вот оно что. Настоящая причина, по которой он хотел ее. С тем же успехом Гадес мог откинуть голову и дьявольски рассмеяться. Ахахаха.
— Я не верю, что смерть слишком хороша для моих врагов, — заметила Кили.
— Видишь? Мы даже думаем одинаково.
— Ты мой враг. Я ненавижу тебя.
— Очень хорошо. Тебе нужно время, пространство, — ответил Гадес. — Понимаю. Но скоро я приду за тобой, любимица. Ты снова будешь моей.
Заносчивость! Дерзость!
— Прости, но у меня уже есть мужчина. — В данный момент он ей не нравился, но Торин все еще её. — Вообще-то нет. Мне не жаль. Он заставляет меня смеяться. Едва он меня касается — и я уже взрываюсь.
Глаза Гадеса наполнились яростью.
— Кто он?
Эта ярость… еще одна милая ложь, предназначенная, чтобы покорить ее сердце, заставить думать, что не безразлична, и снова влюбится, чтобы Гадесу легче было ее обидеть.
— Это не твое дело. Но, Гадес? — позвала Кили.
— Да, любимица, — ответил он, но уже не так счастливо.
В ее руке появился кинжал, который Кили глубоко погрузила в его живот. Она не могла использовать свою силу против Гадеса, потому что на нем были дурацкие шрамы, но могла воспользоваться оружием. Он зашипел, когда теплая кровь полилась ей на руку. К черту ожидание. К чертям планирование. Она не могла сопротивляться желанию нанести удар.
Кили ожидала, что он сорвется.
Он лишь снова улыбнулся… и жестко поцеловал ее в губы.
— Твои платья вернут к концу завтрашнего дня. До следующего раза, любимица. — Гадес исчез.
Торин смахнул рукой лампу с тумбочки.
С тех пор как она исчезла, он успел побывать в интернет-кафе, немного поколдовал с компьютером, посетил банк и обналичил деньги. Торин арендовал шикарный номер в отеле, раздобыл телефон. Позвонил Люциену… оставил сообщение, когда его переключили сразу на голосую почту.
На это ушло два часа.
Кили нет уже шесть.
Торин знал, что у нее не возникнет проблем с его поиском. Часть тех, кто умел перемещаться… хотел бы и я… могли много больше, нежели просто появляться в определенном месте; они перемещались к конкретному человеку, к тому с кем были каким-то образом связаны. И если «некоторые» могли это делать, то супермогущественная Красная королева и подавно. Ей просто нужно захотеть его найти.
Болезнь смеялся, радовался ее продолжительному отсутствию.
Торин бросил лампу через всю комнату, фарфоровый плафон разбился. Как только увидит Кили, он ее отшлепает. Сильно. До волдырей. А потом не даст никакой целебной мази!
Если она вскоре не вернется, то он…
То что?
Выследит и притащит ее обратно, вот что. Может они и поссорились, но, без сомнения, не закончили. Если ей нужно напомнить, кто он… жестокий, беспощадный воин… Торин сделает это. И не станет нежничать.
— Кили, — закричал он. — Здесь мы работаем не по Стандартам Времени Кили, а по Центральному Времени Торина.
Не получив ответа, Торин опрокинул саму тумбочку. Ящики, упавшие на пол, раскололись.
— Ну, ну, Очаровашка. И кто сейчас испорченная принцесса?
Она появилась перед ним, демонстрируя больше загорелой кожи, чем скрывая, пышные, золотые волны ее волос обрамляли лицо. Глаза блестели остатками гнева. Губы выглядели более опухшими и розовыми, чем обычно.
— Сильно несдержанный? — съязвила она.
Торин заметно расслабился. Она не забыла его! Но облегчение сменилось беспокойством.
— Ты в порядке? Кто-то ударил тебя?
Она моргнула от смущения.
— Нет. С чего ты взял?
— У тебя губы припухшие.
Она потерла свои уста, щеки покрыл румянец.
— Никто меня не бил, но кое-кто определенно за мной волочился.
Волочился за ней. В смысле целовал.
Находящемуся уже на грани Торину. Напрочь. Сорвало крышу.
Он забыл, что планировал делать и говорить, и, обхватив лицо Кили, зарычал:
— Кто это?
Ее глаза расширились.
— Гадес. А что?
— Как ты смеешь такое спрашивать? Ты принадлежишь мне! Мы договорились. Ты не целуешь других мужчин, Кили. Никогда. Забыла мои правила?
Ее челюсть отвисла, и она выдохнула несколько непонятных слов, будто не могла понять, что сказать ему.
Он стоял на месте, дышал слишком часто, слишком тяжело, его горло и легкие горели. Торин потянулся к ней, но, как и много раз до этого, сжал руки в кулаки и опустил их, прямо перед прикосновением.
